Неулетевшие, или Кыргызский «Титаник»

Аналитика,Лента событий,Статьи 22 Мар 2020 12:30
0 отзывов

Как мигранты возвращаются домой через закрытые границы. Репортаж об этом сделали корреспонденты «Новой газеты», побывав в одном из аэропортов Москвы.

Аэропорт Жуковский — самый дальний аэропорт Москвы, туда не ходят аэроэкспрессы, а такси из Москвы стоит 1500 рублей. В связи с эпидемией в аэропорту отменено порядка 85% рейсов — 92% пассажиров лишились возможности улететь.

С 00 часов 20 марта было прекращено регулярное авиасообщение с Киргизией и Таджикистаном. Это было решение их правительств, для «предупреждения завоза и недопущения дальнейшего распространения коронавируса». Отменены рейсы U6 2467 в Ош от 19 марта, рейсы в U6 2429 в Худжанд и U6 2423 в Душанбе от 19 и 20 марта. Все полеты — «Уральских авиалиний». Сейчас в Жуковском скопилось 400 человек. Это граждане Киргизии и Таджикистана, которые пытаются вернуться на родину. Некоторые из них живут тут уже третьи сутки. Их кормят раз в день, они спят на стульях, на сумках, на полу.

Пассажиры в аэропорту «Жуковский». Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Сон

Душно и холодно, чудовищный гвалт. Люди с серыми лицами и красными глазами ходят, сидят, лежат по всему аэровокзалу. Жуют куски белого хлеба, пьют воду — с утра скидывались и отправляли гонцов за продуктами. У некоторых на лицах — маски, чаще всего — самодельные, кто-то повязал платок. В платки закутывают и младенцев — «хоть как-то».

Аяне* 20 лет. Назару — 7 дней. Это ее первый ребенок. Она могла стать матерью раньше, но пошла на аборт — была не замужем. На этого ребенка ее уговорил муж. Назар родился в Москве, где живет половина ее семьи — муж, отец, сестра. Cестра Медина говорит, что в семью пришло счастье и что им очень страшно — это их первый ребенок, «никто ничего не умеет». По киргизским обычаям, после родов женщина с ребенком 40 дней живет у матери, чтобы научиться быть мамой. Медина и Аяна с Назаром взяли билеты в Ош на 26 марта, но потом пронесся слух, что Москву закроют на выезд, а Киргизию — на въезд, и они взяли билеты для Аяны и Назара на 19-е.

Эту ночь они провели на полу. Им повезло — пол был покрыт ковром, это детская комната, сюда впустили всего две семьи. Им повезло еще раз — им досталась еда. Медина поела макароны, Аяне отдали пюре. Говорят, было 40 порций на 400 человек.

Душно и холодно, чудовищный гвалт. Люди с серыми лицами и красными глазами ходят, сидят, лежат по всему аэровокзалу. Жуют куски белого хлеба, пьют воду — с утра скидывались и отправляли гонцов за продуктами. У некоторых на лицах — маски, чаще всего — самодельные, кто-то повязал платок. В платки закутывают и младенцев — «хоть как-то».

Аяне* 20 лет. Назару — 7 дней. Это ее первый ребенок. Она могла стать матерью раньше, но пошла на аборт — была не замужем. На этого ребенка ее уговорил муж. Назар родился в Москве, где живет половина ее семьи — муж, отец, сестра. Cестра Медина говорит, что в семью пришло счастье и что им очень страшно — это их первый ребенок, «никто ничего не умеет». По киргизским обычаям, после родов женщина с ребенком 40 дней живет у матери, чтобы научиться быть мамой. Медина и Аяна с Назаром взяли билеты в Ош на 26 марта, но потом пронесся слух, что Москву закроют на выезд, а Киргизию — на въезд, и они взяли билеты для Аяны и Назара на 19-е.

Эту ночь они провели на полу. Им повезло — пол был покрыт ковром, это детская комната, сюда впустили всего две семьи. Им повезло еще раз — им досталась еда. Медина поела макароны, Аяне отдали пюре. Говорят, было 40 порций на 400 человек.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Остальные, не поев, легли спать на пол. Женщинам выделили кресла в маленьком зале ожидания на втором этаже. Кто-то примостился на стульях в «Шоколаднице».

Медина говорит, что пришедшая утром сотрудница «Шоколадницы» назвала это «свинством» — «хотя мы все-все за собой убрали».

«Сказала — свинство, сказала — развелось тут баранов. Это мы — бараны? У меня — высшее образование». Она не плачет, она говорит, что Москва не увидит ее слез. «Но я молчать не буду — мой племянник семидневный спит на полу, я не замолчу».

Пока мы разговариваем с Мединой, подходит Аяна с радостной вестью — у Назара отпала пуповина.

Документы

Пассажиры в аэропорту «Жуковский», вторые сутки ожидающие вылета в свои страны, и представитель посольства Киргизии. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Глава инициативной группы неулетевших Жениш Тагаев говорит, что в рейсе на Ош 187 человек. Половина из них — 98 человек — успела пройти пограничный контроль и получить печать на миграционной карте, сделавшей ее недействительной, а их — нелегалами. У некоторых прямо сейчас истекают регистрация, паспорта, патенты.

Шохжахон ходит с 9-месячным Умаром на руках. «Уже квартиру сдали, с работы ушел, строительная компания».

«Хоть бы эсэмэску за два часа, хоть бы уведомление. Мы бы купили воды, еды. Подготовились бы к аду».

Ночующие в аэропорту записывали обращение к президенту Киргизии. Теперь они ждут, что границу откроют — для них. Три недели назад президент Киргизии Сооронбай Жээнбеков и Владимир Путин встречались в Кремле. Президенты отметили «поступательное развитие взаимодействия двух стран по всем направлениям».

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

«Уральские авиалинии» не извинились перед своими пассажирами. Наоборот — сейчас они продают билеты на следующий рейс.

Билеты стоят 22 тысячи — против обычных 8.

Женщина, продающая билеты, на вопросы не отвечает, просит у ее кассы «не стоять».

Еда

Раздача еды. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Еду, которую выдали мигрантам, купил аэропорт. Замдиректора аэропорта Анатолий Моисеев говорит: «Мы понимаем ситуацию. Мы не предпринимаем мер по выдворению людей из аэровокзала. Мы создаем условия, чтобы люди какие-то минимальные потребности справляли». Директор аэропорта Евгений Солодилин пояснил, что ему писали из правительства Москвы — про 50 человек как верхний допустимый предел «скапливания» в условиях коронавируса, но он письмами пренебрег.

Дело в том, что идти неулетевшим некуда.

Жизнь мигранта — это постоянный расчет. Все пассажиры рейсов перед вылетом выехали из квартир, комнат, общежитий. Взяли «полный расчет» — уволились с должностей курьеров, строителей, сварщиков, дворников, маникюрщиц, уборщиц. Билеты покупались на последние деньги.

«Они думают, мы провокацию делаем, что не уезжаем из аэропорта», — говорит мужчина в самодельной маске. Он плачет от усталости и отказывается говорить свое имя.

Работа

Пассажиры, вторые сутки ожидающие вылета в свои страны, в аэропорту «Жуковский». Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

«А меня сократили, — говорит Айжан. — Многих сейчас сократили!» Ей 21 год, из города Баткен на севере Киргизии, в Москве она совсем одна. Она работала уборщицей на юридическом факультете МГУ. Рабочий день начинался в 7 утра и заканчивался с последними вечерними студентами, жила она в комнате уборщицы — каморке внутри факультета. 37 тысяч зарплаты, «очень хорошая работа». Потом студентов перевели на дистанционное обучение, и Айжан неделю мыла пустой факультет. Потом ей сказали, что мыть больше не надо.

«Я не в обиде. Я русских понимаю и русским сочувствую. Их самих поувольняют, если вирус не перестанет. Но нам есть куда возвращаться, вам — некуда».

Вышедшего ко мне замдиректора аэропорта забрасывают вопросами. «Это все решится через МИД, — отвечает он. — Мы не посольство, мы просто аэропорт». «А что если родина нас забыла?»

Представитель «Уральских авиалиний» Евгений Суздальцев выходит с началом регистрации на ошский рейс. Регистрируют тех, кто купил новые билеты — за 22 тысячи. Он не разговаривает ни с кем и отгоняет Аяну с Назаром от стойки словами «вы тут мешаетесь». Аяна уходит плакать. Назар спит.

Возникает давка, которую быстро гасят сами киргизы.

Люди кричат: «Мы достучались до власти, а улетают другие!», «Мы не можем больше!», «Пустите!».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Внимание: Ваш комментарий будет опубликован после модерации администратором сайта.