Модератором мероприятия выступает доктор исторических наук, профессор Зайнидин Курманов.

На днях депутат Дастан Бекешев призвал автора Закона «О манипулировании информацией» Гульшат Асылбаеву отказаться от этой инициативы вовсе. Как мы помним, общественность страны, гражданское общество были единодушны в своей позиции относительно этого закона – он ущемляет фундаментальное право на свободу слова. В итоге тогдашний президент Жээнбеков в августе 2020 года вернул Закон «О манипулировании информацией» со своим возражением в парламент. В итоге была согласительная комиссия, вокруг работы которой и разгорелся сыр-бор.

Депутат Асылбаева от предложения депутата Бекешова отказалась, но выразила готовность принять любое решение согласительной комиссии по данному закону. Кроме того, она выступила против того, чтобы Дастан Бекешов вошел в состав данной комиссии, заявив, что «…согласно регламенту, в такие группы могут войти только инициаторы и члены профильного комитета». Но ее коллеги, депутаты, не согласились с этим. Они проголосовали за то, чтобы Бекешов все таки вошел в состав комиссии. Теперь уже и не важно, манипулировала ли автор Закона «О манипулировании информацией» нормами Регламента, или это так и есть.

Суть в другом – в том, что все-таки вопрос остается в повестке дня.

Прошедшие месяцы стали временем осмысления возможных последствий принятия такого закона. И тем не менее, обозначим основные, узловые моменты вопроса на наш взгляд.

• Главной проблемой законопроекта является широкая возможность злоупотребления, и очень низкая возможность объективного применения, при всем желании. В результате, получим обычные две вещи: орудие в политической борьбе и еще больше коррупции. Свобода слова станет привилегией узкого круга людей, и страна сделает еще один шаг в сторону статуса “государство-изгой”.
• Политическое орудие: единственный однозначный результат подобного законопроекта — он станет узаконенным орудием борьбы против инакомыслия. Каждое и любое мнение может быть оценено как ложная информация. Плюрализм мнений является фундаментом свободного общества, свободомыслящего человека. Инакомыслие и есть основа плюрализма. При таком законе, нынешний президент не смог бы вещать свое мнение через социальные сети год назад, так как то, что он говорил было ложной и недостоверной информацией для президента Атамбаева или Жээнбекова.

Порочный круг: все карающие законы, где оставлена возможность выборочного использования, непременно используется властью против оппозиции. Но, также непременно, что бывшие высокопоставленные чиновники сами становятся жертвами этой практики. Все президенты страны, и многие судьи и прокуроры и депутаты на своей шее уже знают, как их оружие не только может выстрелить, но скорее всего точно выстрелит, против них самих, дело только во времени. В интересах всех, значит, создавать законы, исключающие или минимизирующие выборочное, и значит необъективное, применение. Бенефициаров у этого Закона, как в который раз уже подтверждает практика, быть не может.

Коррупция: подобный законопроект породит новый канал коррупции. Любая информация может быть оценена как правдивая или ложная, в зависимости от ситуации и интерпретации. Кресло лица, у которого будет право решать, что является правдой, а что нет, станет лакомым кусочком.

Необходимо признать тот факт, что интернет и девайсы совершенно трансформировали то, что называлось информацией. Каждый человек, будь то президент, торговец, ученик или осужденный, имеют канал вещания на весь мир. Тролль фабрики и использование информации в интернете — это не только про одиозных коррумпированных олигархов, но и про целые государства.

Информация всегда была оружием, но если раньше это оружие было под контролем (хороших и плохих) правительств, сегодня это оружие валяется везде, и стреляет во все стороны. Экосистема алгоритмов, с фолловерами, лайками, породила не только так называемых гламурных и эмоционально нестабильных инфлюенсеров, но и свела на нет авторитет объективности информации. Самое страшное — мотором работы и процветания этой системы является частный финансовый интерес, т.е. бизнес. В общем, интернет, и социальные сети в частности имеют огромные издержки. Но бороться с ними закон Асылбаевой никак не сможет- это совершенно очевидно.

Редакция ответственности за содержание публикации не несет и мнение автора может не разделять

— Как думаете, имеют ли задержания последних дней какую-то более глубинную причину, нежели только в связи с уголовными делами по «Кумтору»?

— Задержания весомых персон в кыргызской политике в последние дни, официально связанные с делом по Кумтору, вызывают разные реакции. С одной стороны, весьма понятно, что вокруг Кумтора за все время его работы имело место очень много нарушений и коррупционных действий.

Было бы удивительно, если бы никого у нас не привлекли к ответственности, или привлекли бы только второстепенных исполнителей, как иногда у нас бывает, при том, что Кыргызстан выдвинул беспрецедентные обвинения к канадской компании. Но, с другой стороны, понимая, сколько много людей в Кыргызстане наверняка имели отношение к коррупции и нарушениям по Кумтору за 20-25 лет, будет опять же неубедительно, если лишь небольшое количество людей будут привлечены. Понятно, что расследования только запущены, и наверно дело будет иметь продолжение. Но уже вызывает недоумение у людей то, что отдельные персоны, всегда бывшие при деле по Кумтору, наоборот становятся главными дирижерами этого дела и не попадают под аресты. 

Задача с точки зрения справедливого расследования и правосудия на самом деле очень непростая. Трудно представить, где, на ком, этот процесс можно будет уже останавливать. Но очень хочется верить, что это не есть часть нынешней кампании по «кустуризации» — очень печальному, неправосудному но популярному феномену у нас в стране сейчас.

—  «Кумтор» – каким вы видите продолжение этой саги? Судебные тяжбы, или мировая. Если будет арбитражное разбирательство, каковы наши шансы?

— По судьбе самого Кумтора — и вовсе сложно сейчас что-либо загадывать. Любой более-менее осведомленный и думающий человек должен понимать, что весь этот проект изначально изобиловал, мягко говоря, скандальными делами.

Справедливость устанавливать в этом деле обязательно нужно было, когда-то это должно было случиться. Но каким образом это сделать, чтобы и в правовом плане это было безупречно, и в экономическом плане минимально ущербно, и в политическом плане ответственно — вот это все колоссально сложно. Сейчас, в неком ходе ва банк Кыргызстан выставил руководство Кумтором от Центерры и ввел свое.

Предстоят очень сложные и долгие судебные процессы, в которых Кыргызстану уже понадобятся не столько горячие головы и решительность, которые могли сработать у себя здесь, а грамотные и убедительные аргументы, данные, доказательства, и построение линии защиты и отстаивания нашей правовой позиции.

Думаю, у Кыргызстана есть шансы выигрывать в этих разбирательствах — а их скорее всего будет множество и по многим пунктам, а не одно — но чтобы эти теоретические шансы реализовать, нужны реальные умные головы, сильные юристы. Как правильно было замечено в вопросе, это будет сага, долгая. Аргументы и методы, приведенные чтобы убедить наш парламент, не могут сработать перед международными арбитрами. А забегая чуть дальше вперед, вообще, в дальнейшем, стоит подумать серьезно о том, как прожить нам без Кумтора? Даже более того, надо уже думать, как отойти Кыргызстану от ударения на горнорудный сектор в плане экономического развития.

Ведь любое копание в земле, кроме всего прочего, так или иначе вредит природе, экологии человеческой жизни.

Давно была идея написать о подготовке юридических кадров в России после октябрьского революционного переворота. Она появилась после бесед с моим отцом Карпеком Курмановым об актуальных проблемах по созданию правового государства, где он рассказал мне очень много интересного.

Эта отрасль подверглась такой жуткой пертурбации, как никакая другая общественная наука. По существу право было поставлено вне закона и начало искусственно выкорчевываться. Закрывались юридические факультеты, изгонялись из российских вузов профессора и доценты, многие из которых были учеными с мировыми именами. Сейчас таких юристов нет, извели под корень. Последствия такой политики для нашей страны не прошли бесследно и продолжают наносить нашей стране огромный урон. Поэтому, как говорил отец, накануне обретения независимости в Кыргызстане было всего 3 доктора и два десятка кандидатов юридических наук. В то время, как историков, филологов или врачей было «как кур нерезанных». Такая же картина наблюдалась среди академиков и член-корреспондентов академии наук. Кстати, академиков вообще нет, а член-корреспондентов всего двое, один из которых давно умер — Р.Тургунбеков, а почетным академиком НАН КР мой отец стал незадолго до своей смерти. Его вопрос интриганы и завистники «мурыжили» с 2005 года. Хотя к этому времени он был уже Заслуженным деятелем науки КР и первооткрывателем нового научного направления в советском праве, как наркотизм.

«Как можно строить правовое государство, — возмущенно вопрошал он мне как к политику, — если во власти нет грамотных юристов».

Вопрос этот по существу остается открытым и сейчас. А грамотных юристов у нас насчитываются единицы.

А суть кризиса права в России состояла в том, что большевики во главе с недоучившимся юристом, закончившим университет экстерном и ни дня не проработавшим юристом В.Лениным, после прихода к власти во главу новой правовой системы поставили принцип «революционного правосознания». Именно оно стало главным при определении, кто виноват, кто нарушитель, кого миловать, а кого наказывать? Чтобы осуществлять законность не надо было быть юристом, а надо было иметь «революционное правосознание», с чем не могла, конечно, согласиться российская либеральная юридическая профессура.

Правовую систему захватили революционные массы, с чем и было связано начало чудовищного в стране беззакония, которое несмотря на то, что у нас прошло с того времени много времени, продолжает с нами оставаться и жить по сей день. Ни Дзержинский, ни Менжинский, ни Лацис, ни другие архитекторы правового беспредела, которые стояли у истоков советской карательной системы, не были юристами и плевать хотели на буржуазное право, которое провозглашало равенство всех перед законом, верховенство права и другие «буржуазные» ценности. Вместо судов с присяжными были образованы «народные суды», а для борьбы с классовыми врагами и инакомыслящими стали создаваться революционные трибуналы, чрезвычайные «двойки» и «тройки», в которых квазисудебные процессы проходили без адвокатов, решения выносились за считанные минуты, отменено право апелляций, собственное признание, добываемое с помощью пыток, считалось «царицей доказательств» и т.д. и т.п.

А на базе закрытых юридических факультетов университетов стали создаваться разные краткосрочные​ курсы, школы, техникумы, институты, где из специальных​ юридических предметов преподавали только историю и теорию государства и права. Уголовное, конституционное, гражданское, административное, процессуальное право и другие предметы, без которых невозможно стать юристом, не преподавались. Но с лихвой учили истмату, диамату, истории ВКП (б), марксизму-ленинизму, политэкономии и т.д.

Советская юридическая доктрина считала, что юристы, адвокаты, судьи и другие профессионалы​ стране Советов не нужны. У меня на руках имеются образовательные документы известного в республике прокурора Баймухамеда Буранова, согласно которым он закончил в 1935 году 3-х летний​ Институт советского строительства при ЦИК РСФСР в Казани, юридическое отделение.​ Он являет собой яркий пример того, какие манипуляции происходили в стране с юридической подготовкой. По тем и нынешним временам это диплом о среднем юридическом образовании. Хотя внешне кажется, что речь идет о высшем юридическом образовании. Этот институт только в 1953 году влился в состав Казанского университета и начал выпускать юристов с высшим образованием.

Очень интересно, как сложилась судьба нашего героя, активного участника борьбы с басмачеством. По окончании указанного института, куда он пришел после двухлетнего обучения на рабфаке, работал инструктором ЦИК Киргизской ССР, прокурором в 2-х районах Кыргызстана, служил в армии, в годы войны был командиром пулеметного взвода, полковым военным дознавателем (следователем). После войны начальником уголовно-судебного отдела во Фрунзенской областной прокуратуре, прокурором Ошской области.

Как известно, после войны в стране расцвела уголовная преступность и на борьбу с ней были брошены боевые офицеры. В аттестационной характеристике на прокурора Ошской области Б.Буранова за подписью замгенпрокурора СССР А.Мишутина было записано: «Политически развит, работает над повышением своего идейно-теоретического уровня и деловой квалификации. Экзамены на высших курсах усовершенствования юристов сдал с оценкой на отлично и хорошо. Занимаемой должности соответствует». Был награжден именными часами Генпрокурора СССР. А накануне выхода на пенсию в 1970 году, возглавлял Коллегию адвокатов районов и городов республиканского подчинения. На практической работе у Б.Буранова рос юридический опыт, практические навыки и профессионализм как юриста и государственного, общественного деятеля республики.

А теперь приведу немного статистики о состоянии подготовки в СССР юристов в послевоенное время. Мой отец в своих мемуарах писал, что в 1946 году он перевелся в Московский юридический институт, но его направили в Ленинград в связи с отсутствием в МЮИ мест в общежитии. Оказывается в 1945 году в институте училось 1890 студентов, а в единственном общежитии было всего 120 мест. Но в послевоенное время Советский Союз принял программу форсированной подготовки юридических кадров, которая была плохо подготовлена и имела массу недостатков. Не хватало преподавателей, зданий, мебели, студентам не хватало стульев, слушали лекции стоя, не выполнялись планы по науке, не хватало новых учебников. В группах учились по 60 студентов. Было развито второгодничество и низкая успеваемость.

В 1945-46 гг. в СССР было всего 9 юринститутов, где училось 6543 студентов, и 9 факультетов университетов — 2691 студент. При потребности 25 тыс. юристов. В 1945 году они выпустили 440 юристов, а в 1946 году — 749. Во всех аспирантурах училось 57 человек. Всего в 1948 году в стране было 730 штатных преподавателей, в т.ч. 83 доктора и 187 кандидатов наук. И это для страны в 150 млн. человек. Мизер!!! 4 директора юринститутов не имели ученых степеней. Архивные источники сообщают о ненормальном моральном климате в системе юридического образования, скандалах, стукачестве, подсиживании друг друга, преследовании талантливых и способных. Впрочем и сейчас юридическое сообщество не отличается высокой квалификацией, моралью, ответственностью и дисциплиной. Родимые пятна прошлого?

Катастрофически не хватало специалистов из национальных республик. А в Средней Азии юридические институты с 4-годичным обучением были открыты впервые в Алма-Ате, а в 1950 г. — в Ташкенте. Первый кыргызский доктор юридических наук Кубанычбек Нурбеков окончил институт в Ташкенте, второй — Рафик Тургунбеков в Алма-Ате, третий — Курманов Карпек в Ленинграде. Все они учились по системе целевой подготовки. В 1953 г. юридический факультет открыли наконец в Кыргызском государственном университете — историко-юридический факультет. И началась подготовка юридических кадров для республики.

В это время были разработаны единые учебные программы, допустили обучение некоторых буржуазных теорий, начали открываться новые юридические специальности, в частности, по теории государства и права. Чтобы справиться с планами подготовки юристов разрешили принимать в вузы без аттестатов и вступительных экзаменов. Всех работников системы юстиции обязывали получить под страхом увольнения высшее юридическое образование. Но учились они неохотно. Появились т.н. ‘»вечные студенты.» Всех выпускников юридических техникумов тут же заставляли поступать в вузы, а выпускников вузов преподавать в правовых школах. У отца в воспоминаниях есть упоминание, что наряду с работой в прокуратуре, вечерами он преподавал теорию и историю госправа во Фрунзенской школе права. Его лекции до сих пор хранятся у меня. Я их творчески использовал при чтении лекций на юрфаке КРСУ.

Для переподготовки судейских и прокурорских работников был открыт ВЮЗИ — Всесоюзный заочный юридический институт в Москве. Обучали в нем хуже некуда. Это была, как говорили сами заочники, «учеба без учителей» и без учебников. А самих студентов называли «студентами-самоучками». Гнали план, закрыв глаза. У ВЮЗИ было 28 филиалов, у некоторых не было своих зданий. Лекции на местах читали не самые лучшие преподаватели. Те аспиранты, которые изредка защищались, тут же перебирались на работу в Москву или Ленинград. Отсюда их было очень мало на местах. Да и сейчас система заочного образования у нас самая худшая и не дает хороших знаний. Момунбаев Исан закончил в 1948 г. этот институт с отличием, когда работал во Фрунзенском горсуде секретарем. Потом он стал первым кандидатом юридических наук. Защитил диссертацию по международному праву — советско-китайскому договору о дружбе, отучившись в аспирантуре Академии общественных наук при ЦК КПСС, когда его готовили для работы постпредом Киргизской ССР в ООН.

Выпускников юридических вузов сразу отправляли на работу в прокуратуру и судебные органы. Поэтому мой отец начал свою карьеру с высокой должности начальника отдела по надзору за МВД и милицией Прокуратуры Киргизской ССР. Его соратники устроились прокурорами районов и председателями районных судов. Отцу отдали предпочтение, наверное, потому, что он закончил центральный вуз. У меня тоже был похожий опыт в 1978 г. Когда я закончил ЛГУ и приехал в Министерство образования за трудоустройством, мне предложили выбрать любую городскую школу. Когда я им напомнил, что у меня ленинградский диплом, они сказали, что для местных выпускников они предлагают сельские школы. Система!!!

Пришлось получить открепление и искать работу самостоятельно. Был шанс устроиться в политехнический институт на кафедру истории КПСС. Отец советовал пойти туда, где заведующим работал его приятель. Но я сглупил, позабыв кыргызский менталитет . Позвонил ему на работу, вакансия была. Я представился, как Курманов Зайнидин, выпускник исторического факультета ЛГУ. Он спросил, чей я сын? На что я ему ответил, что это к делу не имеет никакого значения. Он взбесился и отказал мне. Отец, когда я рассказал ему эту историю, долго хохотал. Сказал мне, что надо было сказать правду. И я был бы принят. Он просто хотел удостовериться, что ты мой сын. А я то ненароком подумал, что он какой-то махровый реакционер, трайбалист?! Нашел я работу в Карагандинском мединституте, где меня приняли с распростертыми объятиями и без всяких расспросов.

До войны СССР был абсолютно закрытой страной, где юристы не были нужны. Для репрессивной системы больше требовались тупые исполнители и узколобые палачи. Отец часто вспоминал слова Хрущева: «Нам юристы не нужны!», которые он произнес в период политической «оттепели» и отхода от сталинизма. Многие советские чиновники приняли ее как директиву и начали снова «закручивать гайки».

После победы и Нюрнбергского процесса страна стала открываться и стало понятно, что без юристов нам теперь, «и ни туды и ни сюды!». Начался целевой набор для студентов из национальных республик. В 1945 г​. первая группа ребят из Кыргызстана поехала учиться в Алма-Атинский юридический институт.​ Среди них были впоследствии крупные работники, кандидаты юридических наук С.Алымкулов — бывший прокурор района, А.Агибетов — бывший инструктор ЦК КПСС и другие. А в 60-х гг. в стране закрыли все эти институты и они слились с юридическими факультетами вузов.

Вот такая драматической была история подготовки юридических кадров в нашей стране. И откуда ей теперь после таких мытарств и политических гонений быть на уровне высоких международных стандартов?

P.S. Сегодня у автора постоянной рубрики «Уроки истории», профессора Зайнидина Курманова день рождения.

Уважаемый Зайнидин Карпекович, редакция Elgezit.kg поздравляет Вас с личным праздником и благодарит за тесное сотрудничество. Желает интересных фактов и невероятных открытий, добрых знаков и прекрасных идей, несомненной удачи и великих целей, доброй радости и благополучной деятельности.

Последние аресты бывших высокопоставленных чиновников и депутатов, связанных с уголовными делами по Кумтору, особого резонанса в обществе не вызвали. Эмоциональный фон варьируется от редкого сдержанного сочувствия к отдельным задержанным персонажам, до откровенной радости в отношении других. Но превалирует безразличие. Фейсбуку и Твиттеру намного интереснее забастовка водителей «маршруток» в Бишкеке и как продвигаются поиски Орхана Инанды, чем судьба арестованных политиков первого эшелона. Это вполне объяснимо.

Новая власть в лице Камчыбека Ташиева открыто анонсировала аресты политических бонз. То есть, «посадки» неожиданностью для социума не стали. В отличие от самих арестантов, до последнего чувствовавших себя неприкасаемыми.  К сожалению, политики и чиновники в Кыргызстане не используют аналитический инструментарий для прогнозирования развития ситуации и ее оценки. У них есть все – собственные конюшни, мечети, садовники, водители, отряды «борчиков» и «фабрики троллей».

А вот своих аналитических центров или хотя бы групп нет.

Поэтому регулярно и попадают в сложные ситуации, которых можно было бы избежать, и превентивные меры по недопущению или минимизации последствий которых стоили бы на порядок дешевле, чем решение проблем постфактум.

Есть мнение, что арестанты, в частности Омурбек Бабанов, знали заранее о задержаниях, отправились в СИЗО по согласованию с властью и скоро будут отпущены на свободу. Этот тезис его последователи подкрепляют убойным аргументом – если бы, например, тот же Омурбек Бабанов не договорился с тандемом и чувствовал реальную опасность, он бы точно уехал из страны. Но эмоциональная реакция Бабанова на свой арест, просматриваемая в коротких видео, опубликованных в медиа, говорит об обратном – не знал и даже представить не мог.

Так же, как и Асылбек Жээнбеков.

В том, что соглашения с канадцами Кыргызстану не выгодны и государство потеряло из-за коррумпированных и безответственных чиновников львиную долю возможного дохода, уверено подавляющее большинство кыргызстанцев. «Кумтор» за годы независимости стал своеобразным символом коррупции на высшем государственном уровне и поэтому решение новой власти о фактической национализации рудника общественность восприняла с воодушевлением.

Рейтинги политиков в Кыргызстане регулярно никто не измеряет, но судя по анализу открытых источников, падение доверия к Садыру Жапарову и Камчыбеку Ташиеву, особенно явное после войны в Баткене, остановилось. И скорее всего, если бы происходил профессиональный замер сейчас, то социологи смогли бы зафиксировать обратное движение, в сторону роста. 

В обществе высок запрос на социальную справедливость, и возвращение Кумтора Кыргызстану народ воспринимает именно как восстановление этой самой социальной справедливости.

Цена вопроса, возможные риски, репутационные страновые потери, экономические последствия национализации никого сегодня не волнуют. Садыр Жапаров возвращает себе чуть было не утерянный имидж Робин Гуда, а кыргызстанцы, проголосовавшие за него на президентских выборах – уверенность в правильности своего решения.

Для большинства экспертов, в том числе и не местных, было очевидным, что Садыр Жапаров рано или поздно возьмется за Кумтор. Это, что называется, его тема, которую он продвигает уже больше десяти лет и было бы не логичным, получив максимальную полноту власти, не закрыть этот гештальт. Тем более сейчас, когда казна пуста и нужны средства не только на развитие, но и на выполнение социальных обязательств. Естественно, прогнозировали такое развитие событий и канадцы. Потому и не вернулся менеджмент после весенних каникул в Кыргызстан, и подача исков была осуществлена очень оперативно. Скорее всего у них было несколько готовых планов в зависимости от ситуации.

Конечно, за громкими посадками прослеживается и политика, и избирательный подход. Но дискутировать на тему, кто прав, а кто виноват, сейчас никто не будет. Социум рассуждает просто – все, кого задержали по кумторовским делам, в политике не один десяток лет, а значит, так или иначе, имели отношение в разные годы к соглашениям по месторождению.

Поэтому обещания Камчибека Ташиева расширить список арестованных встречают с энтузиазмом без лишней рефлексии на тему «а тех ли сажают…».

Редакция ответственности за публикацию не несет и мнение автора может не разделять

Несмотря на объявление даты выборов в местные представительные органы городов Бишкек и Ош, Токмак, на политическом поле нет никакой активности. Кстати, и пользователи соцсетей обращают на это внимание – обычной суеты предвыборной, какой-то даже «показушной» активности все же нет.

О решении принять участие на выборах в местные кенеши никто толком не объявил еще. В кулуарах тоже тишина. И вопрос лишь заключается в характере этой тишины. Это временное затишье перед бурей, или же признак того, что выборы пройдут с минимальным количеством участников.

Возможно, деньги закончились, или же под конец истощились человеческие ресурсы, или как? Полагаем, ответы на данные вопросы знают как раз те, кто вхож в “кулуары”. Но поскольку обнародовать свое понимание ситуации «кулуарщики» и не собираются, отметим для себя пока три момента

Во-первых, активность какая-то будет обязательно, но ближе к сроку сдачи документов, 13 июня. Партии понимают, что вести долгосрочную кампанию, т.е. уже сейчас, смысла нет, электоральные задачи в основном решаются непосредственно перед днем голосования. Особенно если учесть, что все партии уже достаточно разогрелись.

Во-вторых, вероятно, повторные выборы, на самом деле, пройдут более сдержанно. Главная причина — уже не будет того уровня открытости политического поля, который был весной. Любая новая власть осваивается не сразу, и наша нынешняя в том числе. Не всем, кто шел на выборы весной свободно, будет позволено это сделать летом. Громкие посадки последних дней — лишнее доказательство процесса.

И наконец – третье. И деньги найдутся, и люди найдутся, но… Вопрос в том, найдется ли уверенность в целесообразности активной выборной кампании. Думается, найдется, но уже далеко не у всех.

Редакция ответственности за содержание публикации не несет и мнение автора может не разделять

Российские эксперты по Центральной Азии рассказали Ia-centr.ru, как ситуация с «Кумтором» может повлиять на внутриэлитные расклады в Кыргызстане.

Андрей Казанцев, профессор факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, главный научный сотрудник Ими МГИМО:

– Действия президента страны Садыра Жапарова в отношении канадских инвесторов, до недавнего времени работавших на руднике «Кумтор», политически верны. До определенного периода эта ситуация выгодна президенту.

Еще до своего президентства Жапаров выступал за национализацию рудника. Сейчас, когда он получил власть, получается, что «мужик сказал – мужик сделал». Он обещал национализировать «Кумтор» – он это сделал. Политически, он в выигрыше. На какое-то время его авторитет среди основной части его избирателей укрепится. Негативные последствия для экономики страны, которые наступят после национализации, если это все же произойдет, безусловно, будут, но позже.

Ситуация с «Кумтором», возможно, будет дополнительным негативным вкладом в копилку общего недовольства элит Кыргызстана, критикующих политику действующего президента.

Но возможен и другой вариант. Власти страны национализируют рудник, а другие политики захотят проделать такой же фокус с другими инвесторами. Предположим, это будет делать не сам Жапаров, а какие-то околовластные или оппозиционные группировки.

Кому-то со временем придет в голову выдвинуть лозунг по национализации китайских предприятий, российских или казахстанских проектов. Если разворачивать ситуацию еще шире, то можно аргументировать передел законами шариата – менять прогнившую систему и «делить все по справедливости».

На юге Кыргызстана могут решить, что нужно пересмотреть права собственности по региональному признаку – отобрать активы, принадлежащие представителям северных элит. Вариантов много.

Может начаться опасная игра по типу «грабь награбленное», а конфликт вокруг «Кумтора» – внести свою лепту в рост конфликтности в политическом поле страны. Сейчас Бишкек открывает новые возможности ведения политической игры за счет переделки бизнеса.

Получается, что Жапаров, который сейчас играет как популист, в деле с «Кумтором» открывает дорогу супер-популистам, которые последуют его примеру.

В Кыргызстане ситуация с канадскими инвесторами может запустить очень опасную игру. Гарантирует ли нынешний президент, что этого не случится? Для меня это большой вопрос.

Станислав Притчин, старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН:

– Внутренняя политика Кыргызстана, безусловно, влияет на ситуацию с «Кумтором», но не в контексте конфликта между элитами.

Скорее, дело в том, что свой политический капитал нынешний президент Кыргызстана выстраивал вокруг идеи национализации предприятия. Он был арестован и приговорен к заключению именно как человек, который отстаивал национальные интересы в рамках этого проекта. 

Жапаров стал президентом, и тот лозунг, с которым он боролся за власть, был реализован им на практике.

Сложно судить об экономической подоплеке идеи национализации. С одной стороны, может показаться, что если Кыргызстан возьмет под контроль все финансовые потоки и будет максимально получать прибыль от деятельности компании, то в республиканский бюджет будет поступать больше средств, чем раньше. С другой, вопрос эффективности и прибыльности работы предприятий под управлением кыргызстанских менеджеров остается открытым.

По информации СМИ, компания отключена от всех технологических порталов, заблокировано программное обеспечение. То есть вся IT-система, которая обеспечивала работу этого высокотехнологичного объекта, недоступна для нового руководства. В таких условиях рассчитывать, что добыча золота сохранится в прежних объемах, сложно. Второй вопрос, насколько компания будет эффективна при новом руководстве. Не будет ли раздуваться штат, останутся ли прозрачными процедуры распределения ресурсов? Ведь иностранная компания в своей работе вынуждена была отчитываться не только перед Кыргызстаном, но и перед своими акционерами в Канаде и работать в рамках законодательств двух государств.

У нового руководства «Кумтора» таких обязательств не будет. У общественности будет гораздо меньше возможностей для контроля, поэтому вероятность спекуляций и непрозрачного перераспределения прибыли возрастает.

Андрей Грозин, заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ:

– Нынешний конфликт вокруг «Кумтора», теоретически, может повлиять на людей, принимающих политические и экономические решения в Кыргызстане.

Таких людей в стране двое – президент Садыр Жапаров и глава ГКНБ Камчибек Ташиев. Кто-то из оставшихся политиков, очевидно, надеется усилить свои позиции, кто-то борется за расширение возможностей, но реально людей, которые выстраивают политику сегодняшнего Кыргызстана только двое.

Трудно сказать, как на этот тандем может повлиять нынешнее обострение ситуации с рудником «Кумтор». Спекуляций на тему взаимных недовольств, которые якобы имеют место быть в этом тандеме, много.

Предполагаю, что ситуация с канадскими инвесторами напрямую и в краткосрочной перспективе не повлияет на отношения по линии Жапаров-Ташиев. Почему? Скандалы вокруг «Кумтора» в Кыргызстане возникают периодически. Другое дело, что ничего подобного нынешней ситуации не было. В прошлые разы это была обыкновенная, стандартная для властей Кыргызстана попытка шантажировать ключевого иностранного инвестора, которых было много всегда.

Когда нынешний конфликт только назревал около месяца назад, я предполагал, что ситуация выродится в очередную попытку выдавить из канадцев несколько сотен миллионов долларов. Я был убежден, что «госплан» заключается именно в этом. Сейчас с назначением внешнего управляющего, «боданием» вокруг программного обеспечения и угрозами взаимных исков, стороны еще не перешли черту невозврата, но очень близки к ней.

Всю ситуацию можно охарактеризовать так: господа, вы идете по очень и очень тонкому льду.

Сейчас не совсем понятно, как развивающийся сценарий может повлиять на внутриэлитный расклад. Есть и еще найдутся люди, недовольные тем, насколько ретиво президент консолидирует власть. Они ждут, когда он споткнется. Есть целые группы, которые тихо сидят в стороне в ожидании, когда Жапаров надорвется при раскачивании канадских качелей, которые он и начал.

Однако, я до сих пор не исключаю возможность, что стороны могут пойти на компромисс. Канадцы заплатят какую-то сумму, власти Кыргызстана снимут свои требования о выплате трех миллиардов долларов. Однако, если аппетиты властей Кыргызстана окажутся слишком высокими, с точки зрения рентабельности и приемлемости с точки зрения инвесторов – они уйдут, громко хлопнув дверью.

То, что все происходит под экологическими лозунгами, давайте будет честны, экология никого не волнует, ни президента, ни депутата, ни активистов, которые выступают против канадских инвесторов. Они все говорят правильные слова о защите природы и судьбу потомков, но на самом деле – им очень нужны деньги.

Канадцы, вероятно, торгуются. Их ввела в ступор напористость, с которой новая власть взялась вышибать с них деньги и кинулась пересматривать ранее заключенные соглашения.

Кыргызстану очень нужны деньги. Наезд на иностранцев более ничем объяснить нельзя. В этой ситуации нет глубокого плана, я не думаю, что тут есть какая-то хитрая многоходовка и она делается по чьему-то заказу. Все намного проще и прозаичнее. Конфликт продиктован желанием получить дополнительные ресурсы в бюджет Кыргызстана, которые можно было бы направить на первоочередные нужды, на вопросы, связанные с социальным самочувствием населения.

Тема иссык-кульского корня давно ушла бы из информационных топов, если бы не неуемная активность министра здравоохранения.

Алымкадыр Бейшеналиев, несмотря на сигналы со Старой площади, критику и откровенные насмешки в медиа, в том числе и за пределами страны, с завидным упрямством не дает забыть о скандальной истории с аконитом.

В понедельник, 31 мая, на заседании комитета Жогорку Кенеша глава Минздрава заявил, что клинические испытания настойки иссык-кульского корня завершены.

«Клинические испытания мы провели. Иссык-кульский корень поднимает иммунитет, мокроту выводит из легких, сахар уменьшает, рак желудка. Больницы выписывают пациентов с 4-й стадией рака желудка. Но у тех, кто пьет настойку, опухоль не растет дальше», —  уверенно докладывал депутатам Бейшеналиев. Не знахарь без медицинского образования, не бабушка-травница, а целый руководитель Министерства здравоохранения республики, продемонстрировавший этим своим заявлением, что он даже отдаленно не имеет представления о разнице между доказательной и альтернативной медициной.

Когда Бейшеналиев начал «качать» тему «корня», было ощущение, что он делает это чтобы поддержать Садыра Жапарова, который не является дипломированным и практикующим медиком, и может себе позволить публичные вольные рассуждения о народных средствах. Но заявление главы Минздрава о проведенных «клинических испытаниях» иссык-кульского корня поставили его компетентность, мягко выражаясь, под сомнение.

Получается, Бейшеналиев не знает, что клинические испытания любого лекарственного средства проводятся с соблюдением определенного алгоритма, специальных международных правил надлежащей клинической практики. Только следование этим правилам служит сигналом и гарантией для общества, что все права участников исследования защищены, а его результаты – достоверны. Для любых клинических испытаний существуют общепринятая классификация и временные фазы. Затем результаты анализируются по специальной шкале, и только потом, после утверждения соответствующими специальными структурами, а в разных странах они разные, препарат может быть использован как лекарственное средство. Ну и неплохо, если о новом средстве напишет небезызвестный журнал «Ланцет» — один из наиболее авторитетных еженедельных медицинских журналов в мире, на который наш министр просто обязан быть подписан в силу занимаемой должности.

Про народную медицину мы все слышали, и многие из нас даже пользуются всякими нетрадиционными средствами, например, прикладывают лист подорожника к разбитой коленке, если под рукой нет йода или какого-нибудь «спасателя». Алымкадыр Бейшеналиев, безусловно, тоже вправе считать, что некоторые методы, эффективность и безопасность которых научно не доказана, имеют право на использование в отдельных случаях. И, конечно, вправе обсуждать эти методы в кругу семьи, родственников и друзей. Но, во главе Минздрава все-таки должен находиться профессионал, твердо придерживающийся принципов доказательной медицины, за которого не будет стыдно в том числе и перед международным сообществом. И публично он просто обязан отстаивать именно методы доказательной медицины.  

Вообще, дискурс об иссык-кульском корне намного глубже, чем просто дискурс о настойке.

Скорее это дискурс о глубинном основании власти. О ее делении на власть разума, просвещения, ноосферы и власть негасферы или невежества. Это намного важнее чем формальное деление на исполнительную, законодательную, судебную ветви власти. От того, представители какого лагеря занимают высокие должности, зависит благополучие государства в целом. А в нашем случае еще и здоровье кыргызстанцев. Ведь страшно представить, сколько онкобольных после заявления Бейшеналиева бросятся пить настойку из аконита в надежде вылечится, вместо использования методов доказательной медицины.

И ладно, если бы аконит был относительно безопасным средством, как тот же подорожник. Но ведь это смертельно ядовитое растение. Само название на латыни aconitum означает «яд, отрава», то есть говорит само за себя.

Так что ситуация с Бейшеналиевым — тот редкий случай, когда сложно не согласиться с предложением депутатов Жогорку Кенеша отправить министра в отставку. Хотя бы потому, что он забыл главный принцип медицинской этики  — primum non nocere.  

Редакция мнение автора может не разделять  и ответственности за содержание публикации не несет  

Известно, что после допроса также были задержаны ещё один экс-премьер Игорь Чудинов, а также экс-депутаты парламента Исхак Пирматов и Талантбек Узакбаев. Ранее были допрошены бывший премьер республики Темир Сариев и бывшие депутаты Турсунтай Салимов и Сергей Ибрагимов.

Издание «EADaily» собрал на тему дня мнения политологов и экспертов. Так, по мнению политолога Марса Сариева, «это не последние аресты».

«Впервые за последние 30 лет мы видим реальную борьбу с коррупцией. Возмездие неизбежно для тех, кто замешан в коррупционных скандалах, замешан в махинациях вокруг „Кумтора“. Думаю, что фактура есть, данные собраны. Уже чувствуется, что началась реальная борьба с коррупцией», — считает политолог.

Менее восторженную позицию занимает заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин. В интервью порталу Ia-centr.ru эксперт отметил:

«Кыргызстану очень нужны деньги. Наезд на иностранцев („Кумтором“ владеют инвесторы из Канады — EADaily) более ничем объяснить нельзя. В этой ситуации нет глубокого плана, я не думаю, что тут есть какая-то хитрая многоходовка и она делается по чьему-то заказу. Всё намного проще и прозаичнее. Конфликт продиктован желанием получить дополнительные ресурсы в бюджет Кыргызстана, которые можно было бы направить на первоочередные нужды, на вопросы, связанные с социальным самочувствием населения».

По мнению известного публициста Мусуркула Кабылбекова, выражение «Борьба с коррупцией» перестает быть анекдотом.

«Многие из задержанных были на короткой ноге с верхушкой власти — соратники по различным партиям, кланам и регионам. Садыр Жапаров и Камчыбек Ташиев начинают новую страницу в политической книге Кыргызстана», — написал он в соцсетях.

В свою очередь, казахстанский политический обозреватель Газиз Абишев после серии арестов назвал нового главу Кыргызстана Садыра Жапарова «конституционным суперпрезидентом».

«Жапаров, похоже, осваивается в новой должности и новых полномочиях. Зачистка политического поля от оппонентов с целью удержания власти — очень понятная и привычная на евразийском пространстве практика. При этом главный фактор — экономика. Если с экономикой всё будет хорошо, усидит при любых оппонентах. Если плохо — снесут, какие-бы меры не предпринимались», — полагает Абишев.

Риски для безопасности Центральной Азии: извне или внутри?

Традиционные угрозы безопасности – террористическая и экстремистская активность – имеют для стран Центральной Азии уже преимущественно внутреннее происхождение. Многолетняя деятельность зарубежных эмиссаров (представителей радикальных группировок), отсутствие адекватной и системной работы государственных институтов в религиозной сфере, хроническая нерешенность множества проблем социального и экономического характера, деформация массового образования – это лишь короткий список обстоятельств, присутствующих во всех без исключения странах региона.

В то же время, сохраняющаяся, за редкими исключениями, относительная стабильность в этой сфере свидетельствует о том, что потенциал дестабилизации не столь уж велик. Вопреки множеству алармистских прогнозов на этот счет, звучащих с момента распада СССР и по настоящее время.

Впрочем, за это время изменились и факторы роста рассматриваемых угроз – к примеру, во всех странах региона выросло целое поколение собственных адептов радикальной среды, делающих существующее экстремистское подполье самостоятельным и не требующим активации извне.

Если на протяжении 1990-2000-х годов можно было уверенно говорить о масштабной проповеднической деятельности религиозных радикалов из арабских стран, Турции, Пакистана, которой избежал, пожалуй, только Узбекистан, то сегодня в Центральной Азии преобладают уже свои лидеры радикализма, опирающиеся в основном на внутренние ресурсы и связанные с соответствующей внешней средой только идеологически.

Все это не означает отсутствия внешней составляющей в потенциале рассматриваемых угроз, заинтересованные внешние акторы включают внутристрановые подполья в свои сети, сохраняя на них серьезное влияние. 

Происходящую на протяжении ряда лет вербовку граждан стран Центральной Азии в террористические структуры, действующие в Сирии и Ираке, можно считать масштабной репетицией распространения этого влияния. 

Нет абсолютно никаких оснований исключать возникновение проектов, подобных ИГИЛ (запрещ. в РФ), в других странах и регионах. К слову, уже очевидной становится трансформация ИГИЛ из некоего подобия государственной структуры с четко очерчиваемыми географическими границами в сетевую модель типа прежде известной «Аль-Каиды» (запрещ. в РФ).

Эта модель подразумевает отсутствие четкой географической привязки и деятельность точечного характера по всему миру.

Радикальное подполье в странах Центральной Азии

Центральная Азия с ее готовыми подпольными структурами, с точки зрения развития сетевой модели, занимает свое далеко не последнее место.

Навязываемая странам региона их западными партнерами практика возвращения членов семей боевиков из стран Ближнего Востока в страны их гражданства, в которой особенно преуспели Узбекистан (операция «Мехр») и Казахстан (операция «Жусан»), серьезно усиливает внутреннее радикальное подполье в каждой стране. Этих людей называют «жертвами обстоятельств», не принимая во внимание того факта, что не менее половины из них – это подготовленные вербовщики или же просто будущие участники подпольных ячеек в своих странах. Об этом уверенно свидетельствуют исследования, проведенные в ряде других стран. Вряд ли есть основания думать, что в странах Центральной Азии будет по-другому.

Радикалы не на карантине – как сказалась пандемия на террористах?

Серьезную коррективу во все происходящее внесли и ограничения 2020-го года, связанные с пандемией, создав новую и очень тревожную тенденцию: с закрытием границ в условиях пандемии и не имея возможности выехать в страны Ближнего Востока и Афганистан, радикальное подполье способно предпринять попытки организации террористических актов в местах постоянного проживания – в странах Центральной Азии и в среде трудовых мигрантов в России.

Долгое время Узбекистан был единственной страной в регионе, где кадры духовенства готовились дома, и избегал проникновения в страну радикальных эмиссаров извне. Сейчас же, в условиях относительной либерализации политического режима, в Узбекистане отмечается существенное укрепление позиций радикального ислама, имеющего в основном внутреннее происхождение и стремительно налаживающего свои внешние связи.

Талибы как угроза – реальность или миф

Особое место в вопросах безопасности Центральной Азии всегда занимал и продолжает занимать Афганистан – при том, что в представлениях о влиянии афганской ситуации на страны региона уже традиционно и длительное время существует огромное количество не соответствующих реальности стереотипов. 

На протяжении второй половины 1990-х годов и особенно к 2001 г. посредством современных информационных технологий в общественном мнении, политических и экспертных кругах целенаправленно формировалось представление об интернациональном и даже глобальном характере феномена «Талибана» (запрещ. в РФ). 

Из этого проистекал вывод о возможности и, более того, неизбежности того, что талибы намерены оккупировать Таджикистан с Узбекистаном, «присоединив к Афганистану территории вплоть до Бухары». 

Это бездоказательное, не имеющее под собой никаких особых оснований и воспринимаемое чаще на эмоциональном уровне, представление стало весьма распространенным, в том числе – среди лиц, оказывающих воздействие на принятие политических решений. 

Миф о «международном терроризме», навязанный американскими структурами информационного воздействия мировому сообществу, был превращен в «casus belli» для оправдания агрессии сначала в Афганистане, затем в Ираке. А заодно – для размещения американских и натовских военных баз в странах Центральной Азии.

Давным-давно было констатировано: талибы не несут и никогда не несли военной угрозы странам Центральной Азии или России. Это в первую очередь этническое движение, и у них не может быть поддержки на этнически чуждой им территории к северу от Амударьи. 

Талибы – это пуштуны, а само движение в своей основе имеет мощный националистический компонент, что чрезвычайно важно для внутриафганского процесса, но не для сферы безопасности Центральной Азии. Их появление на территории Таджикистана или Узбекистана – вторжение на идеологически и ментально чуждую для них территорию, они не могут здесь рассчитывать на поддержку населения. В то время, как сила талибов как раз в поддержке населения пуштунских регионов и в использовании асимметричных способов ведения войны. 

Партизанское движение сильно в своих родных местах, а на чужой территории обречено на поражение. Ретроспективно можно еще отметить, что большинство военных успехов «Талибана» на территории собственно Афганистана до 2001 г. всегда обеспечивалось только за счет поддержки со стороны Пакистана.

Военный потенциал собственно «Талибана» никогда не был даже сопоставим с возможностями военных сил центральноазиатских государств – тем более с учетом возможного участия России как по линии ОДКБ, так и на основании существующих двусторонних договоров, например, с Узбекистаном.

Современные спекулятивные рассуждения о прямых угрозах безопасности региона в связи с возвращением «Талибана» к власти в случае «ухода американцев» из Афганистана, не выдерживают критики, так же, как и имевшие место в 1990-х годах утверждения о планах «Талибана» по «завоеванию» постсоветского пространства. 

Значительная часть группировок нынешнего неоднородного «Талибана» по-прежнему вовлечена в терроризм, но этот терроризм носит внутренний характер и не несет прямой угрозы национальным интересам как стран Центральной Азии, так и соседям Афганистана.

Здравый анализ, свободный от пропагандистского флера, показывает, что на севере Афганистана нет таких террористических сил, включая и выходцев из стран региона, которые могли бы массировано нести угрозу внутренней стабильности стран Центральной Азии. «Диверсии, мелкие мятежи и теракты – это возможно, но прямой угрозы с учетом потенциала таджикских и узбекских вооруженных сил мы не видим», – в этом необходимо согласиться со свежим мнением спецпредставителя президента России по Афганистану Замиром Кабуловым.

Кыргызстан, обладая десятками различных экосистем, богатством горных ландшафтов, множеством озер и заповедников, имеет огромный потенциал развития туристической отрасли. В первую очередь, предпосылки для возникновения крупных туристических кластеров существуют в направлении горного туризма, экотуризма и отдыха на Иссык-Куле. Национальная стратегия устойчивого развития Кыргызской Республики на 2018-2040 годы относит туризм к приоритетным отраслям экономики. Туристы, прибывающие из других стран, единодушны в восторженном восприятии красивейших мест с первозданной природой, уникальных природно-климатических условий.

Удивительно, но при таких возможностях, страна практически не зарабатывает на туристах. В допандемийные годы вклад туристической отрасли в ВВП не превышал 5%. По доле вклада туризма в ВВП Кыргызстан занимает непозволительное предпоследнее 7 место среди 8 стран СНГ и ЕАЭС, и 164 место из 175 стран мира.

С точки зрения формирования туристического продукта на международном рынке Кыргызстан пока не может обеспечить конкурентное предложение, привлекающее массу туристов из-за рубежа. Туристический рынок рассчитан в основном на местное население, уровень дохода которого достаточно низкий.

Согласно международному индексу конкурентоспособности сектора путешествий и туризма за 2019 год Кыргызстан занимает 110 место из 140 стран мира и последнее место из стран СНГ и ЕАЭС.

При обсуждении в экспертной среде проблем и перспектив развития отрасли в качестве одной из основных причин ее отставания всегда называлось недостаточное финансирование, отсутствие необходимых средств для этих целей на внутреннем рынке капитала. При создании в 2015 году Российско-Кыргызского Фонда развития на него были возложены большие надежды в части появления источника длинных денег для финансирования, в том числе туристических проектов.

РКФР в начале своей деятельности, при определении приоритетности финансирования различных отраслей, отнес проекты в туристической отрасли к числу наиболее приоритетных. Мы были убеждены в том, что инвестиции в развитие туризма при правильном подходе дадут хорошие результаты. Условия финансирования проектов в туристическом секторе предполагают низкие процентные ставки, длинные сроки кредитования, возможность использовать грантовые средства на оплату услуг консультантов и другие опции. Правление Фонда полагало, что эти условия смогут стать стимулом к появлению новых системообразующих проектов, которые дадут импульс к развитию отрасли, притоку международных туристов. К примеру, мы рассчитывали на появление всесезонно работающих отелей на Иссык-Куле, предлагающих широкий спектр услуг и обладающих развитой инфраструктурой, или современных горнолыжных курортов. 

Однако, подобного рода проектов местная бизнес среда не генерировала. К нам поступали кредитные заявки в основном на строительство отелей в Бишкеке, не принадлежащих к международным сетям, и небольших туристических комплексов, включая частные гостевые домики, на Иссык-Куле. Обе эти категории проектов имели свои существенные минусы. Во-первых, столица Республики не входит в число популярных туристических направлений, люди приезжают сюда или в деловых целях, или в качестве промежуточного пункта в общем туристическом маршруте. Кроме того, периодически возникающие обострения социально-политической обстановки не способствуют росту посещаемости столичных отелей. Загруженность столичных гостиниц невысока (в среднем за год около 30% для уже «раскрученных» отелей), и строительство новых отелей, при сохранении туристического потока, не увеличивает этот показатель. Что касается небольших отелей на Иссык-Куле, то они планировались инициаторами к строительству на северном побережье в самых застроенных туристических местах, уровень услуг в них, как правило, не отвечал международном стандартам, и они были нацелены на короткий двухмесячный сезон отдыха.

Резюмируя приведенное, можно отметить, что поступающие проекты по своей локации были сфокусированы на территориях с уже существующей плотной застройкой и высокой конкуренцией (Бишкек, северное побережье Иссык-Куля) и не распространялись на другие туристические маршруты при всех их природных красотах и разнообразии.

Понятно, что какого-то импульса для развития отрасли в целом такие проекты не давали, более того, срок их окупаемости по вышеприведенным факторам был достаточно высоким, а возвратность по нашим расчетам сомнительна. Они фактически копировали уже существующие варианты, перераспределяя между собой уже имеющийся туристический поток. Тем не менее, ряд проектов в области отельного бизнеса, являющихся, на наш взгляд, лучшими среди других поступивших предложений, Фонд профинансировал. Эти проекты выделялись среди других за счет их нацеленности на туристов из других стран и высокого, по сравнению с другими гостиницами, уровня предлагаемого сервиса. Один из них был связан с появлением в Бишкеке крупного международного сетевого гостиничного бренда, другой со строительством на Иссык-Куле среднего по размеру отеля, включающего целый комплекс услуг, третий предполагал строительство современного отеля с международным уровнем сервиса в столице Нарынской области и т.д.

Всего напрямую Фондом было профинансировано несколько крупных проектов, совокупная доля туристических проектов в кредитном портфеле Фонда с начала его деятельности составляет13%.

Одной из проблем, с которой столкнулся Фонд при финансировании проектов в сфере туризма, также является отсутствие статистических данных по посещениям туристов в разрезе регионов и по загрузке действующих гостиниц. Принимая решения о предоставлении финансирования, приходится полагаться на экспертные субъективные данные представителей в этих регионах, просто в силу невозможности получить сводную информацию. Эта проблема существенно затрудняет оценку доходной части проектов. Представляется, что ее не так сложно решить в масштабе страны, адаптировав и применив уже готовые международные методики для учета туристов и путешественников. Это потребует скоординированной работы объектов размещения, регуляторов в этой отрасли и профессиональной ассоциации туризма.

Для привлечения дополнительных средств и разделения рисков при финансировании проектов Фонд активно сотрудничает с другими инвесторами, в том числе с международными финансовыми институтами развития, крупными коммерческими банками. Из всех проектов в сфере туризма, рассмотренных Фондом, договориться с другим инвестором о совместном финансировании удалось только по одному крупному проекту. Как правило, инвесторы готовы рассматривать крупные системные проекты, общей стоимостью от 10 млн долларов США, с существенным собственным взносом инициатора проекта, хорошим залоговым покрытием, низким уровнем кредитной нагрузки и, главное, обоснованным уровнем выручки. К сожалению, этим совокупным критериям отвечает мало проектов в Кыргызстане и Фонду, как основному институту развития, приходится брать все кредитные риски на себя.

Кроме того, зарубежным инвесторам, в том числе и российским, нужна официальная финансовая отчетность компаний-инициаторов, подтверждающая их финансовую устойчивость и прибыльность за последние временные периоды. С учетом того, что уровень ненаблюдаемого бизнеса, по официальным сведениям, составляет 25% экономики страны, а по экспертным данным и вовсе половину, особенно в сфере малого и среднего бизнеса, задача перехода на официальную отчетность очень непростая. В этой связи, принимая решения о финансировании на основе управленческой отчетности заемщиков, Фонд ставил в случаях с крупными проектами условие перехода компаний на формальную «белую» отчетность в течение первых лет после получения финансирования. В некоторых случаях мы обуславливали финансирование проведением независимого аудита по итогам года заслуживающей доверия аудиторской компанией. Другого выхода в сложившейся ситуации, когда перед нами стояла задача по модернизации экономики и с учетом ее текущего состояния, мы не видели.

Преимуществами перехода на «белую» отчетность для предприятий (это касается не только туристического сектора, но и других отраслей экономики страны) стало: появление возможности работать с широким кругом инвесторов, расширение клиентской базы, возможность систематизации операций, повышение качества и внедрение новых услуг. В современных условиях, когда заказчики проводят тщательную процедуру изучения своих поставщиков перед установлением сотрудничества, ответственное ведение бизнеса становится одним из ключевых критериев. Некоторым тактическим недостатком являются временные сложности при расчетах с существующими поставщиками, рост налоговых отчислений.

Наблюдая за «обелившимися» предприятиями, стоит отметить, что, пройдя через незначительные сложности, они перешли на другой уровень ведения бизнеса, увеличили свою загрузку, получили долгосрочные заказы.       

Главным препятствием на пути притока инвестиций в туристическую отрасль является не отсутствие средств, а отсутствие на рынке качественных бизнес-проектов, способных генерировать выручку. Такого уровня проекты должны быть рассчитаны, в первую очередь, на зарубежных туристов. Многие инвесторы, в том числе РКФР, обладающие ресурсами, ищут выгодные проекты и готовы вложить средства в их реализацию. В этой связи некорректно говорить о нехватке инвестиционных ресурсов, как о ключевой проблеме сферы туризма. Но деньги должны поступить в самоокупаемую бизнес-модель, иначе они будут потеряны и для кредиторов, и для экономики в целом. Поэтому правильнее поставить вопрос по-другому — какие риски мешают появлению качественных долгосрочных бизнес-проектов в туристической отрасли Кыргызстана?

Основные риски можно условно разделить на политические, инфраструктурные и маркетинговые.

Политические риски играют наибольшую роль и становятся преградой для серьезных инвестиций. Они выражаются в отсутствии государственных гарантий на безопасность инвестиций и выплату компенсаций в случае обострения социальной обстановки, массовых беспорядков и возникновения угроз для объектов бизнеса. В конфликтах с местным населением, которые периодически происходят у субъектов предпринимательской деятельности в различных регионах страны, последним, как правило, приходится идти на уступки. К примеру, в 2020 году жители местных сел на Иссык-Куле предъявили владельцам отелей ряд требований, в том числе по беспрепятственному доступу на территорию пансионатов, свободному использованию инфраструктуры и прибрежной зоны. В некоторых случаях имели место факты угроз с целью вымогательства у владельцев отелей денежных средств, что потребовало вмешательства Президента Садыра Жапарова, который дал поручение принять меры по обеспечению сохранности имущества санаториев, пансионатов, расположенных вдоль прибрежной акватории озера Иссык-Куль[i].  

Инфраструктурные риски выражаются прежде всего в отсутствии во многих потенциально привлекательных для развития туризма местах необходимой инфраструктуры для строительства объектов размещения, в том числе автомобильных дорог, подключения к электросетям, водоснабжению. Пожалуй, эта проблема актуальна для всех регионов страны, за исключением Бишкека и северного побережья Иссык-Куля. Немаловажным также является вопрос благоустройства окружающих гостиничные объекты территорий, для приезжающих туристов это дает возможность не ограничивать свое пребывание только территорией отеля. В вопросе финансирования инфраструктуры наибольшие ожидания бизнеса традиционно связаны с государственным участием. В эту же группу рисков можно добавить отсутствие необходимого количества чартерных авиарейсов между основными курортными направлениями Кыргызстана и зарубежными городами по конкурентным ценам.

Наконец, маркетинговые риски туристической отрасли достаточно высоки для Республики, что связано со слабой узнаваемостью Кыргызстана на международном туристическом рынке. В сложившейся ситуации объекты размещения в вопросе их продвижения на международном рынке предоставлены сами себе, в то время как эффективные стратегии продвижения страны на международном туристическом рынке предполагают активную роль государства в этом процессе.

За примеры из ближних стран можно взять опыт Грузии, Узбекистана, значительно нарастивших за последнее время поток международных туристов за счет создания и продвижения туристических кластеров (культурный туризм, экотуризм, зимний туризм), нацеленных на свои маркетинговые группы. Задача снижения вышеприведенных основных рисков, мешающих развитию отрасли, является комплексной и требует координации между государством и бизнесом. Попытки переложить все проблемы на бизнес будут означать консервирование экономической модели в ее существующем состоянии с продолжением стагнации. Постепенное снижение этих рисков будет означать «зеленый свет» кредиторам и инвесторам, принимающим решения о вложении средств в проекты туристической отрасли Кыргызстана.

Об авторе:

Кудяков Олег Амирович — профессиональный финансист, эксперт по евразийским интеграционным проектам.

С 2000 до 2015 года работал во Внешэкономбанке, ключевом финансовом институте развития российской экономики. С даты основания Российско-Кыргызского Фонда развития работает заместителем председателя Правления, автор ряда публикаций и интервью по вопросам отраслевого и регионального развития экономики Кыргызстана.

[i] Подробнее: kg.akipress.org/news:1653372/?f=cp

В статье, опубликованной в Central Asian Analytical Network (CAAN), политический аналитик Анар Мусабаева высказывает свою точку зрения на особенности кыргызского национал-популизма Садыра Жапарова.

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ САДЫР ЖАПАРОВ «КЫРГЫЗСКИМ ТРАМПОМ»?

Не секрет, что после смены власти в Кыргызстане в октябре 2020 г. актуализировалось изучение так называемого «феномена Садыра Жапарова» как политика, удивившего многих своим внезапным восхождением на олимп политической власти. В попытках осмысления происходящих процессов и их причин исследователи применяли концептуальные подходы к «феномену Садыра Жапарова» как к проявлению растущего влияния национал-популизма во многих частях мира, в первую очередь в странах Запада. Некоторые исследователи назвали Садыра Жапарова «кыргызским Трампом» с позиции сравнения причин, позволивших этим политикам прийти к высшей политической власти в своих странах, а также учитывая некий эффект внезапности их прихода.

Например, приводятся аргументы о том, что социальную базу поддержки С. Жапарова во многом составило «анти-истеблишментское» движение в кыргызской версии, основу которого составило бедное сельское население, поддержанное всеми недовольными существующим положением вещей. Драйверами этого процесса называются растущее социальное неравенство и связанная с этим поляризация общества по множественным линиям разлома, разочарование опытом построения либеральной демократии и кризис репрезентации интересов различных слоев населения, резкое неприятие верхушечного класса, представленного в основном коррумпированными чиновниками и богачами, нажившими свое богатство незаконным путем и др.

Нужно признать, что все названные причины валидны и в значительной степени объясняют крах предыдущего режима и приход к власти Садыра Жапарова. С другой стороны, автоматическое перенесение существующих и применяемых на Западе концептуальных рамок понимания национал-популизма, не полностью отражают особенности этого направления в Кыргызстане.

Анатомия кыргызского национал-популизма объясняется не только и даже не столько глобальными тенденциями. Очень большое значение имеют незавершенные процессы нациестроительства и государствостроительства. В этом смысле, национал-популизм Садыра Жапарова отнюдь не новое явление. Об этих аспектах мы еще остановимся ниже.

Между так называемым брекзит-трамповским синдромом, характерным для западного национал-популизма, и кыргызской версией национал-популизма, есть заметные отличия. В западных странах усиление правого популизма наблюдалось на фоне разочарования либеральной демократией, и не только по причине растущего экономического неравенства и депривации.

Немаловажным структурным драйвером популизма в развитых демократиях были страхи людей, связанные с восприятием стремительно меняющейся этнической, религиозной и расовой структуры общества как существенной угрозы для исторической идентичности нации и существующего образа жизни.

Интенсивная миграция и наплыв беженцев в некоторых странах были причиной таких страхов.

В Кыргызстане таких масштабов миграции, которые воспринимались бы в качестве угрозы национальной идентичности, нет. Нужно признать, что существуют страхи среди определенной части населения о том, что иностранные религиозные проекты угрожают национальной идентичности, одним из компонентов которой считается национальная (традиционная) форма ислама. Тем не менее, здесь есть существенное отличие. Речь идет не о переезжающих в страну мигрантах, а о своих же гражданах, оказавшихся под влиянием «чуждого» религиозного влияния, часто ассоциируемого с «арабизацией».

В настоящее время можно наблюдать рост религиозности в обществе и постепенную потерю светской частью населения своей позиции в качестве мейнстрима. Представители же тенгрианства оказались почти в роли изгоев. Тема страхов по поводу религии (ее чужеродных версий), угрожающей национальной идентичности, очень интересна и ждет серьёзных исследований, особенно с точки зрения проблем национализма.

Во многих странах, в частности в странах Юго-Восточной Азии, «врагами» иногда «назначаются» этнические или религиозные меньшинства. Такая перспектива для многоэтничного Кыргызстана была бы трагедией. Хотя в Кыргызстане нет массовой миграции извне, есть категории населения, которые могут быть таргетированы популистами как «враги». Эти категории, как, например тенгрианцы, живут здесь и являются гражданами КР.

Такие группы как представители НПО, негосударственные СМИ, представители сексуальных меньшинств в этом смысле находятся в уязвимой ситуации.

Еще одно отличие в условиях развития национал-популизма в Кыргызстане, на мой взгляд, заключается в том, что на Западе происходило постепенное отчуждение электората от мейнстриминговых политических партий, которые бюрократизировались и перестали соблюдать демократические процедуры, все чаще заменяя их гипертрофированной ролью штабов и политтехнологов. Иными словами, там это является реакцией на эрозию устоявшихся политических институтов.

В Кыргызстане же партийные институты не успели сложиться, но мы уже наблюдаем полное отторжение идеи политических партий как институтов демократии. Это произошло по той причине, что политические партии стали восприниматься как коммерческие проекты, не имеющие ничего общего с представительством разных слоев социума. Этим объясняется поддержка идеи возвращения к мажоритарной модели парламентских выборов, которая ошибочно воспринимается как «лекарство» от недостатка представительства «народных интересов» в существующей избирательной системе. Более того, идея парламента как олицетворения законодательной и представительной ветви власти, дискредитирована.

В Кыргызстане это привело к реанимации архаического представительного органа – Курултая. Пока институт курултая воспринимается многими как панацея от проблемы репрезентации интересов обычных граждан и проблемы отстраненности «простых граждан» от политического участия. Но, к сожалению, панацей не бывает. Более того, велика вероятность инструменталистского использования курултая в интересах той же элиты, против которой выступают сторонники популизма.

АНАТОМИЯ КЫРГЫЗСКОГО НАЦИОНАЛ-ПОПУЛИЗМА: НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Кыргызскую версию национал-популизма трудно понять без рассмотрения специфических вызовов, стоящих перед обществом Кыргызстана. Это вызовы нациестроительства и государствостроительства, характерные для постсоветских стран с характеристиками уязвимых государств (fragile state).

В Кыргызстане как в малом постсоветском государстве актуальны вопросы достижения и сохранения государственного суверенитета, вопросы идентичности и нациестроительства. За постсоветский период Кыргызстан, вернее, его политические и интеллектуальные элиты, находились в поиске собственной формулы построения нации.

Подходы предлагались разные – от этнонационализма до либерального национализма.

Аналогичные поиски наблюдались и в других посткоммунистических странах. Интересной особенностью Кыргызстана является следующее. Несмотря на то, что идея этнонациональной идентичности была и все еще остаётся привлекательной для преобладающей части граждан Кыргызстана, властвующими политическими элитам в разные периоды в целом удавалось через политические инструменты продвигать концепт и идеи общегражданской идентичности. Велика в этом роль либерального гражданского общества. Так, в часто меняющейся конституции Кыргызской Республики всегда сохранялось понимание народа Кыргызстана как состоящего из всех проживающих здесь этносов. Конституция 2021 года также в ст.1 указывает, что Народ Кыргызстана составляют граждане всех этносов Кыргызской Республики.

К попыткам культивирования гражданского понимания национальной идентичности можно отнести известный акаевский лозунг «Кыргызстан – наш общий дом», Концепцию укрепления единства народа и межэтнических отношений в КР, разработка которой началась при президенте переходного этапа Розе Отунбаевой, а принятие произошло при президентстве Алмазбека Атамбаева в 2013 году. В этот же список можно отнести и законодательный отказ от графы «национальность» в общегражданских биометрических паспортах, реализованный при президенте Атамбаеве.

Что интересно, нынешний президент из этой традиции не выпадает, несмотря на то что его считают ярким типом национал-популиста, и хотя на своей первой пресс-конференции в октябре 2020г. Садыр Жапаров заявил, что он выступает за возвращение возможности по желанию граждан указывать свою этическую принадлежность в паспорте. Так, 13 ноября 2020 г. С. Жапаров подписал Указ исполняющего обязанности Президента Кыргызской Республики о Концепции развития гражданской идентичности «Кыргыз жараны» (гражданин Кыргызстана), а правительство организовало межведомственную группу по разработке «Плана мероприятий по реализации Концепции развития гражданской идентичности Кыргыз жараны в Кыргызской Республике на период 2021-2026 годы».

Тем не менее, важно понимать, что все эти концептуальные документы и связанные с ними планы действий не всегда однозначно интерпретируются на этапе реализации. Нужно учитывать, что сторонников идеи формирования гражданской идентичности на основе «титульного национального ядра» все еще много. Станет ли очередная концепция «Кыргыз жараны» более успешной, чем предыдущие концепции развития общей идентичности? В этом есть большие сомнения, учитывая нынешнее состояние разделенного общества. Не нужно упускать из виду, что среди сторонников партии «Ата-Журт», в которой ранее состоял нынешний президент, и среди членов партии «Мекенчил», которая ассоциируется с Жапаровым и его соратником Камчыбеком Ташиевым, немало людей, всегда отличавшихся последовательными позициями в отношении приоритетности этнонациональной версии нациестроительства.

Что касается проблемы суверенитета, Кыргызстан за периоды независимости сталкивался с различными вызовами своему суверенитету. Хотя Кыргызстан находится в окружении дружественных государств, тем не менее, он испытал угрозы своей территориальной целостности, например во время вторжения террористических бандформирований на территорию Баткенской области в 1999-2000 гг. К сожалению, конфликт на таджикско-кыргызской границе, произошедший в апреле-мае 2021 г. усилил восприятие угрозы территориальной целостности среди большинства жителей Кыргызстана. Использует ли Садыр Жапаров это обстоятельств в позитивном ключе для консолидации общества на основе патриотических чувств либо для консолидации авторитаризма, покажет время.

Еще один аспект восприятия угроз национальному суверенитету связан с экономической зависимостью Кыргызстана от внешних акторов, что также является довольно чувствительной темой. Позиция политиков-популистов зачастую отличается от позиции большинства людей, составляющих их социальную базу. Очевидно, что в периоды мобилизации политических сторонников, популисты часто используют национал-популистскую риторику. Однако на практике все президенты и властные элиты Кыргызстана занимают, как правило, компрадорскую позицию в отношении более могущественных внешних игроков. В то же время так называемые «простые люди» (народ) воспринимают экономическую зависимость Кыргызстана от внешних инвесторов и государств-партнеров как угрозу суверенитету.

Обсуждая исторические аспекты национализма в Кыргызстане, нельзя обойти и тему развития либерально-демократического пространства. В Кыргызстане идеи либеральной демократии начали развиваться с началом периода независимости. Как известно, был период, когда Кыргызстан назывался островком демократии в Центральной Азии, учитывая масштабы и скорость либерально-демократических преобразований. Однако при всем этом либерально-демократическое направление в политике оставалось слабым.

Если в странах Запада усиление национал-популизма шло на фоне разочарования либеральной демократией, в Кыргызстане политический либерализм утратил привлекательность, не успев развиться.

Либерализм не успел прижиться на кыргызской политической почве. Эксперимент строительства либеральной демократии в отдельно взятой стране, уязвимой геополитически и к тому же находящейся в авторитарном окружении, с трудом развивался.

Как и в других странах поскоммунистического мира, Кыргызстан не так легко отказывался от этатистского прошлого. Особенно в первое десятилетие после распада СССР, в Кыргызстане были сильны ожидания от государства как обеспечителя общественных благ: образования, здравоохранения, занятости и социальных услуг, а эгалитаристские взгляды были преобладающими. Такие вызовы как бедность, усиление социальной поляризации, всеохватная коррупция, отрыв политических элит от нужд большей части населения, отсутствие свободных выборов усиливали в последующем разочарование и неприятие идей либеральной демократии, вернее, опыта ее строительства в Кыргызстане.

Спустя 30 лет с момента обретения независимости идеи этатистского и эгалитарного общества все еще сильны. Это находит отражение в патерналистских ожиданиях широких масс, что дает прекрасную почву для развития разных форм популизма.

Ожидание сильного национального лидера, который возьмет всю ответственность в государстве на себя, отчасти объясняет выбор кыргызстанцев, посчитавших Садыра Жапарова именно таким лидером.

Риторические приемы политика Жапарова, например его обращение к воле народа и обещание исполнить свой долг перед народом, на символическом уровне создавали чувство принадлежности к большой общности (своеобразному “ sense of community”), что очень хорошо соотнеслось с традициями коллективизма.

Нужно сказать, что попытки политических элит Кыргызстана построить либеральную демократию пришлись на периоды нескольких глобальных экономических кризисов (2008, 2014 гг), что повлияло на рост национал-популистских течений, рассматривавших глобализацию как причину экономических кризисов. Иначе говоря, исторический момент для либеральной демократии в Кыргызстане оказался не очень удачным. Поэтому неудивительно, что в Кыргызстане, как и в других частях мира, граждане все больше заявляли о стремлениях вернуть такие ценности как участие широких масс в политике, ценность воли граждан (народа), национальной идентичности, приоритет национальных интересов над международными правилами и институтами.

Либерально-демократическому движению было трудно что-либо противопоставить лозунгам национал-популистов. В парламентских выборах октября 2020г. даже с учетом того, что политические партии и движения либерально-демократического направления эксплуатировали ценностные компоненты в своей избирательной кампании, например, тему борьбы с коррупцией, возвращения власти народу, либералам не удалось собрать больше сторонников, чем популистам. Даже когда образовался вакуум власти, либералы не смогли «подобрать» власть в виду своей малочисленности, разрозненности и слабости. В таких обстоятельствах Садыру Жапарову удалось легко взять власть в свои руки.

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛ-ПОПУЛИЗМА САДЫРА ЖАПАРОВА

Хорошая почва для национал-популизма существовала и до прихода Садыра Жапарова к власти. Ряд факторов, от общемировых до специфических кыргызских, привели к усилению национал-популизма в последние годы. В 2016 году тогдашний президент Алмазбек Атамбаев пролоббировал изменения в конституцию, в числе которых была норма о приоритете национального права над международным. Этот факт является ярким примером национал-популистского шага.

Идея народного курултая как аутентичного традиционного института, способного дать больше демократии, чем имитационные институты власти вроде парламента, назревала в течение многих лет. Сама власть, например, при Курманбеке Бакиеве собирала так называемый курултай согласия, который по задумке аппарата президента должен быть стать инструментом поддержи президента. Оппозиционные политики также нередко принимали участие в альтернативных курултаях, которые всегда назывались народными. Право проводить народные курултаи по вопросам, имеющим государственное и общественное значение, было включено и в предыдущую конституцию от 2016 г. В Кыргызстане есть ряд политиков и общественных деятелей, которые последовательно в течение многих лет продвигали идею курултая, например, К.Кошалиев, Т.Акун, А.Бекназаров. Яркими националистическими взглядами известны и другие политики, такие как А.Мадумаров, М. Мырзакматов, Н.Нарматова и др.

Тем не менее, именно при Садыре Жапарове курултай не просто был номинально включен в конституцию как общественно-представительный орган, но был наделен существенными полномочиями, самыми важными из которых являются право законодательной инициативы и участие в формировании Совета правосудия.

Садыр Жапаров воспользовался историческим моментом, оказавшимся весьма благоприятным для него. Масштабы недовольства коррупцией, отторжение обществом неэффективного парламента, экономический кризис, усилившийся во время пандемии, сыграли в пользу политика. Восприятие властных институтов как коллективной системы безответственности на фоне длительного общественного запроса на функционирующее государство, которое обеспечивало бы общественное благо, а также кризис политического лидерства способствовали поддержке Садыра Жапарова, обещавшего защищать интересы большинства. Таким образом, Садыр Жапаров стал ответом на патерналистские запросы общества.

Садыр Жапаров – не первый популист, который для укрепления своего имиджа «народного» лидера использует конспирологические теории о «деструктивных силах», целью которых является разрушение нации. Если вспомнить риторику Алмазбека Атамбаева или Сооронбая Жээнбекова, она была в целом аналогичной риторике Садыра Жапарова. Более того, негласное одобрение, а временами использование разных виджилантистских групп, преследовавших гражданских активистов, представителей сексуальных меньшинств или их сторонников, наблюдалось активно при предыдущих президентах. В этом смысле Жапаров – не новатор.

В отличие от тех же западных демократий, специфическим в нашей ситуации является искусственно создаваемое восприятие врага из сообществ, которые, на самом деле, по своим размерам и уровню воздействия на общество, в отличие от массовых миграционных волн в странах Запада, не могут представлять угрозу национальной идентичности.

В создании искусственного образа врага в лице НПО и сообществ ЛГБТ, СМИ и др. большую роль играют политики-популисты.

Эти сообщества рисуются как угроза духовно-нравственным ценностям (скрепам, если нравится), при том, что общественного консенсуса о том, что должна собой представлять пресловутая национальная идеология и каковы национальные ценности, не существует.

Утверждать, что новый лидер Кыргызстана является лишь демагогом, который играет национал-популистскими лозунгами для укрепления своей власти, или же он действительно верит в эти лозунги и придерживается содержащихся в них ценностей, пока преждевременно.

В реальности, Жапаров противоречив. В нем сочетаются либеральный националист и национал-популист. С одной стороны, он сторонник курултая и выступает за возвращение графы в паспорте, указывающей этническую принадлежность. С другой стороны, подписывает план действий по реализации концепции «Кыргыз жараны». Его экономическая риторика в целом пока основана на либерально-демократических принципах и взглядах.

Учитывая сказанное, сравнения идейной платформы Жапарова с крайними формами правового популизма представляется неуместным. Вполне возможно, что со временем, Садыр Жапаров будет смягчать свою националистическую риторику в пользу риторики гражданского патриотизма. По крайней мере, в своей инаугурационной речи он отметил, что его целью как президента и патриота является экономически развитый, динамичный, сильный и свободный Кыргызстан, в котором соблюдаются права человека, верховенство закона, молодежь с оптимизмом смотрит в будущее.

Также в ряде своих интервью он отмечал важность ценности свободы и невозможности узурпации власти в Кыргызстане. В своем обращении на церемонии подписания новой конституции 5 мая 2021 г. президент заявил, что понимает огромные экономические и политические вызовы, стоящие перед Кыргызстаном. Очевидно, что президент понимает и зависимость Кыргызстана от международной донорской помощи, рассчитывать на которую будет сложно при полном отходе от демократического курса. Учитывая сказанное, на мой взгляд, Садыр Жапаров постарается постепенно провести своеобразную детоксикацию своего политического имиджа, чтобы избавиться от наиболее негативных характеристик.

Кыргызстанский политолог Алибек Мукамбаев разбирает реальные вызовы в отношениях между Бишкеком и Москвой. Материал опубликован на ia-centr.ru.

Экономика

В 2020 г. ВВП Кыргызстана без учета рудника «Кумтор» упал на 9%, а объем промышленной продукции в стране снизился на 6,6%. Строительство и торговля просели на 16%, взаимная торговля со странами ЕАЭС упала на 14%. Рост цен на продукты питания составил 18%, а бензин с начала 2021 года вырос на 10 рублей (0,14$). При том, что большую долю в товарообороте со странами ЕАЭС для Кыргызстана занимает торговля с Россией (64%) и с Казахстаном (34%).

Пандемия сказалась и на важнейшей доходной статье для бюджета Кыргызстана – переводах мигрантов с территории РФ.

Вопреки прогнозам Минэкономики Кыргызстана, которое ожидало снижение переводов на 20%, по сравнению с 2019 годом, или данных Всемирного банка, обещавшего сокращение на 28%, денежные переводы мигрантов с территории РФ в КР сократились лишь на 1,25 % по итогам 2020 года.

Резко упавший на 25% в первые 5 месяцев 2020 года объем денежных переводов далее стал расти. То есть оставшиеся мигранты, а также те, кто вернулся в Россию, с середины 2020 г. начали переводить больше денежных средств.

Общая сумма переводов за 2020 год составила 2,377 млрд. долларов. Для сравнения бюджет Кыргызстана на 2021 год составлен в размере 2,063 млрд. долларов (доходная часть) с дефицитом 8,463 млрд. долларов. Бюджет 2020 года вообще составил (со всеми изменениями), 1,593 млрд. долларов. То есть переводы мигрантов за пандемийный год превысили доходную часть бюджета в 1,5 раза и оказались равны 1/3 ВВП страны.

Сфера безопасности

За безопасность евразийского региона от внешних угроз отвечает Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), куда помимо России и Кыргызстана также входят Армения, Беларусь, Казахстан и Таджикистан. Пока внешние вызовы маловероятны, актуальны внутренние противоречия между самими странами-членами ОДКБ и общие для них угрозы на евразийском пространстве. Среди последних, спровоцированных также близостью с нестабильным Афганистаном, – наркотрафик, терроризм, нелегальная торговля оружием, организованная преступность и нелегальная миграция.

Решение внутренних противоречий между странами уже выходит за рамки ответственности ОДКБ, но тем не менее является вызовом для общего пространства. Так, вопрос границы остается нерешенным для Кыргызстана и Таджикистана, доказательством чему служит недавнее обострении конфликта в приграничье двух стран. Неразвитость определенных регионов по обе стороны границы может провоцировать угрозы безопасности. На участке кыргызско-таджикской границы, где возникают конфликты, вопрос решается не только делимитацией и демаркацией границ, но комплексным развитием территорий.

В данном процессе как раз возможно участие миссии ОДКБ в виде небольшой группы по раннему предупреждению конфликта, которая может пребывать недалеко от перекрестка дорог Баткен-Исфана и Исфара-Ворух. Целью такой группы должно стать недопущение разрастания маленьких эксцессов между гражданским населением в полноценный приграничный конфликт.

Люди

Российско-кыргызстанское гуманитарное сотрудничество включает в себя контакты и в сфере науки, культуры, и образования. Так, в 2021 году Россия выделила более 370 квот для поступающих в российские вузы из Кыргызстана, и в будущем эта цифра будет расти. 

Однако остается ряд вопросов по развитию гуманитарного направления сотрудничества, в которых Россия уступает другим внерегиональным партнерам КР. В чем обыгрывают РФ конкуренты по рынку?

• Высокие стипендии на обучение в вузах.
• Тесная работа с выпускниками (alumni network). Поддержания связей и гранты для выпускников.
• Работа с НПО Кыргызстана, предоставления целого ряда грантов для ученых, активистов, бизнесменов, чиновников. Чиновники Кыргызстана, например, могут учится в магистратуре в Японии и Корее.

Россия, по факту делая на образовательном направлении намного больше, расходует ресурсы не совсем эффективно.

• Чаще проводит разовые мероприятия, не преобразовывая их в многолетние устойчивые проекты и программы, или те, в которых было бы престижно участвовать.
• Мало работает с выпускниками российских ВУЗов. Чиновники и бизнесмены, являющиеся выпускниками ВУЗов других стран, более сплочённые, их действия более скоординированы.
• Упускается момент интерактивной работы с кыргызской молодежью со стороны посольства и других ответственных лиц – молодежь сейчас активно следит за мнениями в Тиктоке, Инстаграме. Например, послы США и Британии в Кыргызстане регулярно выходят с прямыми эфирами в соцсети, участвуют во встречах с молодежью КР.

То есть, огромный потенциал и преимущество России в гуманитарной сфере в современных реалиях часто остается нереализованным. Притом, что русский язык является государственным в Кыргызстане, и, например, Бишкек – по-настоящему двуязычный город. Обучение на русском языке в стране настолько популярно, что даже турецкие школы обучают на русском.

Вектор культурного взаимодействия России и Кыргызстана не менее важен в рамках развития гуманитарного направления, и общее историческое прошлое является тому прочным основанием. Хочется надеяться, что грядущий юбилей битвы за Москву, где когда-то покрыла себя неувядающей славой 8-я гвардейская Панфиловская дивизия, воссозданная в Кыргызстане с сохраненным историческим знаменем, будет отмечен на уровне, соответствующем тесному гуманитарному сотрудничеству стран.

С перспективой на будущее

Пандемия показала, что несмотря на некоторую паузу в первой половине 2020 года, ключевые показатели взаимодействия России и Кыргызстана выровнялись уже к середине года, а переводы трудовых мигрантов из РФ серьезно помогли экономике страны в кризисный момент.

В сфере гуманитарного сотрудничества: руководству России и Кыргызстана на основе общего прошлого необходимо реализовывать проекты с опорой уже на современные технологии – это касается постоянства, регулярности и информатизации совместных проектов.

Кроме того, новая Конституция КР и укрепляемая сегодня вертикаль власти (на контрасте с частой политической турбулентностью в стране) должны позитивно сказаться на привлекательности образа Кыргызстана как экономического партнера в перспективе.

Политолог Денис Бердаков считает, что ротация акимов — это хорошее лекарство от инфраструктурного и управленческого сепаратизма.

«Это позитивное начинание, которое много лет откладывалось. Мы много говорим о связи регионов, но без ротирования профессиональных управленцев на таком уровне. Они либо погрязли в коррупции, либо у них не всегда есть возможность развиваться. У них нет глобального видения. Поэтому хорошо, что сейчас будет ротация. Состоится профессиональная каста управления такого уровня, отрасль станет менее коррумпированной. Повышение ротации и их уровня будет завесить от их деятельности. Акимы будут лучше разбираться в вопросах по всей стране. Также это большая польза для регионов. Новый человек будет нацелен на результат, ведь он будет работать не у себя на земле», — рассказал Бердаков.

Как прокомментировал эксперт Алибек Мукамбаев, это классическая мировая практика, которая делается с тремя основными целями.

«Первое, это делается, чтобы не допустить региональным начальникам обрасти какими-то связями, которые привели бы к возможным коррупционным действиям.

Второе, когда человек долго сидит на одном месте, он не показывает результатов, они могут быть ошибочными или не точными, нет свежего взгляда.

Третье — это повышение качества самих чиновников. Как вы заметили там не всех поменяли, многие пришли из резерва кадров», — сообщил Мукамбаев.

Эксперт отметил, что профессиональный рост чиновников необходим, чтобы они понимали особенности района, региона и страны в целом, после чего шли на работу в центральный аппарат.

«Зная уже специфику и проблемы каждого региона чиновники лучше смогут контролировать и разбираться в процессах управления. Это классическая практика повышения качества чиновников», — заключил он.

Своим мнением поделился и директор Союза местных самоуправлений (МСУ) КР Бектурган Орозбаев.

«Я поддерживаю инициативу ротации акимов. Во-первых в последнее время руководителями территориальных органов стали только выходцы из того же района и местности. Это сильно мешает эффективному управлению, это связано с менталитетом. Такая практика, когда государственные служащие приходят в другие регионы показывают больше возможности в реализации планов и реформ. Есть определенные сложности, связанные с адаптацией, но это большой опыт. В последнее время мы видим, что опять идёт деление на регионы. Люди мыслят узко. Смена руководителей поможет это избежать, поможет показать, как живут люди в других районах. Это можно использовать по всей стране», — сказал Орозбаев.

Из реализованных проектов он поделился тем, как глава айыл окмоту с Иссык-Куля поработал на юге республики.

«Я недавно разговаривал с главой айыл окмоту, он очень хороший менеджер. Он с Иссык-Куля, и привлек много инвестиций. Потом его привлекли в южный регион в Ноокатский район и там также смог привлечь много инвестиций, показал свой опыт в другом районе. Он признался, что не знал, как живут люди на юге, ему понравилась такая практика, он подчеркнул для себя много нового. Это был богатый опыт, как для него, так и для других. Теперь он хочет реализовать полученный опыт на Иссык-Куле», — добавил эксперт.

Он также добавил, что необходимо усилить самостоятельность органов местного самоуправления. Орозбаев считает, что для того, чтобы реформа была лучше, должны быть партнерские отношения. Многие, по его словам, до сих пор мыслят прошлым. «В настоящее время мы далеко ушли от этого, — говорит эксперт. — У каждого свой бюджет, кадры и финансы должны быть разграниченными. Это необходимо довести до конца».

Другой аналитик Адилет Маматов считает, что ротация акимов — это перемещение управленческого опыта для генерации новых идей. Об этом он рассказал 24.kg.

«В Кыргызстане впервые проведена массовая ротация акимов по совершенно новому принципу. Как говорится в указе, который подписал президент, основными целями рокировки являются исключение конфликта интересов, обеспечение беспристрастности в деятельности глав местных администраций. Поэтому кадры, работавшие в северных областях, переведены на юг и наоборот», — отметил он.

По словам аналитика, в современном мире управленческий опыт и административные знания являются основой достижения экономической эффективности, ведь наличие ресурсов, капитала и производственных мощностей не гарантирует конкурентоспособное производство, если нет основного — специальных знаний для организации успешной экономической деятельности.

«В прошлом веке Япония, являясь островной страной с ограниченными земельными и природными ресурсами, смогла стать второй экономикой мира за счет эффективного использования передового опыта и знаний. Израиль, окруженный со всех сторон недружелюбно настроенными государствами, не имеющий нефти и запасов природных ресурсов, тоже стал сильной региональной державой за счет грамотного использования человеческих ресурсов. Опыт и знания, заработанные человечеством, являются самым ценным экономическим ресурсом XXI века», — пояснил Адилет Маматов.

Он считает, что в этой связи ротация акимов районов — это не просто перемещение людей, а в первую очередь перемещение управленческого опыта и административных знаний.

«В нашей многонациональной стране все регионы по-своему уникальны, каждый со своей особенностью, делающей каждую область не похожей на другие. Уникальные условия создают уникальный опыт и знания, которые, распространяясь, могут дать необходимый импульс для развития общества. Ведь ни для кого не секрет, что перемещение экономических ресурсов — это и есть вид экономического производства. Обмен опытом и знаниями на уровне акимиатов создаст необходимый потенциал для генерации новых идей в хозяйственной деятельности регионов и условия для формирования прогрессивной экономической парадигмы в республике», — заключил Маматов.

«Вчера ЦИК поставил точку в затянувшемся споре за места в городской кенеш Бишкека.

Реалии кыргызской политики не оставляют места для иллюзий. Ясно, что в вопросе быть или не быть выборам состоявшимися, столкнулись две могущественные силы. И скорее всего это Старая площадь и Дзержинка. Тем самым, давно гуляющие слухи об имеющихся быть разногласиях между соратниками, получили наконец зримое подтверждение.

Но сейчас не об этом. Все мы помним, как осенью прошлого года Нариман Тюлеев, с наскока пытался взять столицу и был с позором изгнан. Что же, не мытьём, так катаньем. Злосчастные выборы были для него ещё одной попыткой залезть в вожделенное кресло. Настолько желанное, что в процессе выборов бывший градоначальник явил поистине шекспировские страсти и красноречие. Они патокой изливались на горожан со всех рекламных билбордов «Ак Бата». Мало уступали ему и другие наши олигархи, незримо, но прочно стоявшие за другими партиями-фаворитами. В итоге – фиаско.

О чем это говорит? Хочу надеяться о закате политической звезды торгово-олигархической буржуазии. На смену ей мощно вступает на сцену новое поколение. Безденежное, но энергичное, неопытное, но креативное, а самое главное не замазанное. И дорогу в будущее им прокладывает ЦИК. Далеко небезупречный, проклинаемый, превозносимый, крайне противоречивый, обвиняемый во всех смертных грехах, в том числе совершенно заслуженно. Мы не знаем и вряд ли узнаем когда-нибудь все закулисье его исторического заседания. Да это и неважно. Главное результат. «Все добро в мире делается из зла, — сказал кто-то мудрый -больше не из чего.» В любом случае респект ему и его председателю.

Ну, а возвращаясь к нашим баранам. Может пора уже им всем прочитать знаки судьбы и перестать колготиться в закрытые ворота? Дать дорогу молодым.

Хороший дом, хорошая жена, что ещё нужно людям, чтобы спокойно встретить старость», — говорится в публикации Кабылбекова.

Напомним, решение об отмене результатов выборов в Бишкекский городской кенеш ТИК приняла 12 мая. Основанием для этого послужило снятие с предвыборной гонки партий «Эмгек», «Ак-Бата» и НДПК, в связи с чем полученные ими голоса избирателей были признаны недействительными.

При этом, Бишкекская ТИК отменила также результаты голосования примерно на 30 избирательных участках столицы. В итоге количество аннулированных голосов превысило 60 тысяч и составило 45,02%. По закону же, если не засчитывается волеизъявление как минимум трети проголосовавших, то результаты выборов отменяются и назначаются перевыборы.

Накануне, 19 мая ЦИК поддержала данное решение.

Мнением в комментарии для Ia-centr.ru поделился заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин.

– Можно ли сравнить текущую ситуацию в центральноазиатском регионе с прошлыми периодами в XX веке или еще более ранними?

– Сложно сказать. Все-таки история развивается нелинейно, в данном случае, я думаю, что у региона просто не остается другого варианта сохранить самостоятельность на фоне описанных тенденций – кроме как повысить свою субъектность через кооперацию, совместные усилия, регионализацию. По большому счету это объективная необходимость.

Если брать историческую перспективу, ничего подобного не наблюдалось ни до прихода Российской империи в Центральную Азию, ни после того, как территория консолидировалась в рамках советского проекта, когда модернизация имела идеократическое основание, основывалась на марксизме-ленинизме. Имперский проект никаких попыток модернизации особо не предпринимал. Может быть, времени не хватило, а может, присутствовало мнение, что достаточно будет организационно-административной реформы – тогда самого доступного инструментария. Или, возможно, помешала Первая мировая война. На этот счет существует много версий и у нас, и на Западе.

– С учетом исторического опыта: можно ли предположить, что странам нужна некая объединяющая идея, или хотя бы своя собственная для каждой республики идеология, чтобы не скатиться в национализм с феодальным уклоном?

– Сейчас идеи вокруг правового общества, возобновляемых источников энергии и «Теслы» в каждом дворе диктуют мысли о том, что необходима новая модернизация центральноазиатских обществ.

Это не только общемировая мода на декарбонизацию и прочие идеалы вместе с «цифрой» и биткоином. Главное – понимание того, что республики ЦА должны пройти некий новый этап. И, собственно, все казахстанские стратегии, которым нет числа, – все про это. Это и необходимость модернизации общественного сознания, и необходимость слезть с углеводородной иглы, и провести новую индустриализацию и т.д. Текстов таких много, но то, что большая их часть остается лишь текстами, не значит, что они неправильные.

У казахстанского руководства, как, впрочем, и у узбекского, и даже кыргызского, которое очень часто сменяется, хватает понимания, что как минимум экономическая и отчасти социальная система, которая существует в этих государствах, требует модернизации. Потому что иначе, оказавшись в роли вечных аутсайдеров, велик риск превратиться в некий филиал если не Афганистана, то стран Центральной Африки. По мере того, как на мировых рынках утрачивается интерес к центральноазиатскому сырью, падает и стремление к инвестициям.

Вообще, последнее десятилетие мы видим сокращение инвестиций в страны коллективного «третьего мира». При том, что внутри этого «третьего мира» идет еще более жесткая борьба за доступ к остаткам экономического донорства. Поэтому необходимо меняться.

Понятно, что «Рухани жангыру» и прочие подобные начинания – это больше PR-документы, чем практическое руководство к действию. Однако это не отменяет того, что казахстанскому руководству становится ясно –если не провести социальную и экономическую модернизацию, то можно оказаться на уровне некоторых стран Африки. Да, Африка тоже разная, но и там мы видим, что процессы глобализации постепенно стерли барьеры между благополучными и неблагополучными государствами континента. 

Если раньше, когда говорили о ЮАР, вспоминали ее технологическое развитие, атомный проект, развитый военно-промышленный комплекс и прочие замечательные вещи, которых достигли при апартеиде – то сейчас сложно говорить о достижениях этой страны. 

Технологический рывок, который ЮАР сделала в XX веке, ушел на спад, сточился. Отсюда и все разговоры о том, что Ташкент в перспективе может оказаться на более высоких позициях, чем мы наблюдаем сейчас – говоря дипломатично.

Все эти процессы – отражение общемировых тенденций. Если отдельные благополучные североафриканские страны и ЮАР спустились до среднеафриканского уровня за 20-30 лет, то сейчас процессы ускоряются. И регионализм, очевидно, является единственной возможностью как-то предотвратить африканизацию, потенциально существующую перед регионом ЦА. 

Тем более, что Запад изо всех сил толкает Центральную Азию на юг, в Афганистан. Возможно, там рассчитывают, что Афганистан после сращивания с Центральной Азией, поднимется в своем социально-экономическом развитии хотя бы до уровня Таджикистана. Но я боюсь, что может произойти и обратный процесс.

Если Таджикистан и другие страны потратят ресурсы на решение американских геополитических задач в Афганистане, то станут ближе к Афганистану в своем развитии.

– Если вернуться к фактору «внешней» модернизации сознания, то есть уже ставшие традиционными такие инструменты обработки как гражданский сектор и медиа-ресурсы.

– Понятно, что есть НПО, НКО, работа «Фонда Сороса» и прочее. Но, как мне кажется, центральноазиатские общества не слишком подвержены прямому информационному воздействию. 

Да, можно раскачать ситуацию Синьцзяна и прочих ксенофобских штучек. Но у меня большой вопрос – кто раскачивал китайскую тему в 2016 и 2019 гг.? Сколько там было Запада, а сколько было своих, казахстанских, решавших собственные вопросы, а не американские (или попутно решавших их вопросы)? Это отдает конспирологией…

Хотя сама по себе центральноазиатская площадка имеет задел для того, чтобы использовать тут НПО для воздействия на антикитайские настроения. Но раскачать антироссийские – в этом я сильно сомневаюсь.

– Но есть Туркменистан, про который любят нагнать жути…

– В самом Туркменистане нет прозападных НКО. 

Конечно, руководство стран «коллективного Запада» в силу своей традиции и идеологической завязанности заточено на то, чтобы поддерживать любые антиправительственные движения в любых точках. Поэтому сценарий может пойти по тому же пути развития, который мы наблюдали, когда схожая по своему составу администрация Обамы демонстрировала в ходе «Арабской весны», в том числе и в Египте. И здесь никакие инвестиции не будут защитой.

Если удастся раскачать ситуацию, используя различные демократические «кричалки», то тогда можно не рассчитывать, что Запад не поддержит кричащих товарищей. Поддержит и будет настаивать на том, что необходимо вести активнейший диалог, повторится ситуация, которая наблюдалась на рубеже 2013 и 2014 годов в Киеве. 

Это касается и Казахстана, и остальных республик. 

Сейчас с Узбекистаном заигрывают все, кому не лень, и все хвалят реформы последних лет, но если через пару лет в РУз образуется некая группа, которая будет рассказывать о необходимости поддержки ЛГБТ, построения демократического общество и прочих красивых вещах, то эту группу попытаются очень активно навязать в качестве близкого партнера, с которым необходимо поделиться властью, к которому надо прислушаться. 

А если кто-то попытается ее остановить – то тогда сразу начнется идеологическое давление на «недемократический режим». Уже, собственно, после публикаций о «дворце президента РУз», стало понятно, что зашевелились эти «радужные» товарищи в Узбекистане. 

Тогда же всплыли какие-то непонятные персонажи, о которых все в самом Узбекистане давно уже забыли, поскольку те около 20 лет проживали в эмиграции в Европе или в Турции. Налицо явная попытка мобилизации сценария, который если запустить «в полный рост», парализовав при этом противодействие власти, то можно в итоге получить если не Украину, то по крайней мере Египет времен «Братьев-мусульман». То есть, наметки уже есть.

Кроме того, идет информационная война. Я никогда не думал, что в Deutsche Welle, во всевозможных «азаттыках» и «азатлыках» кого-то могут ругать сильнее, чем Российскую Федерацию. Судя по всему, главный информационный бой у дотируемых Западом СМИ и вещающих на регион, – это Ашхабад. 

Последние три года через день кто-нибудь обязательно выстреливает чем-нибудь по поводу того, как «нехороший» Бердымухамедов «довел страну до краха, люди побираются по помойкам, там же они живут и питаются». Однако такие же проблемы есть много у кого еще, о ком не говорят. 

В том же Узбекистане проблем социального свойства достаточно. Еще год назад критической информации про РУз на всех этих «голосах Америки» и в прочих «боевых листках» – просто не было. А сейчас они стали появляться. Это тоже признак того, что и эту республику станут проверять «на вшивость».

Премьер Кыргызстана Улукбек Марипов 18 мая представил работникам крупнейшего в стране золоторудного предприятия Кумтор (в 2020 году там добыли 17 тонн золота) нового временного внешнего управляющего «Кумтор Голд Компани» — оператора месторождения. Им стал советник кыргызского лидера Садыра Жапарова Тенгиз Болтурук. Сам процесс изъятия собственности у одного из крупнейших инвесторов — Centerra Gold Inc.— был запущен в начале этого месяца. Жогорку Кенеш (парламент Кыргызстана) 6 мая принял сразу в трех чтениях закон о внешнем управлении.

При этом, 7 мая Бишкекский районный суд постановил, что Centerra Gold Inc. должна выплатить Киргизии $3 млрд штрафа за экологические нарушения.

Экономический базис под национализацию рудника подвела госкомиссия по проверке деятельности Кумтора, отчитавшаяся о результатах своей работы в парламенте. Жогорку Кенеш продлил работу комиссии еще на три месяца, но на основании ее промежуточного отчета принял постановление о введении на Кумторе внешнего управления. Комиссия, отметим, также предложила взыскать с канадской стороны более $4 млрд за экологический и экономический ущерб, нанесенный за время эксплуатации рудника.

В минувшие выходные во всех офисах «Кумтор Голд Компани» прошли обыски. Счета канадской фирмы были заблокированы. В центральном офисе компании в Бишкеке отключили интернет и опечатали все кабинеты.

Centerra Gold Inc. в ответ заблокировала все свои активы за рубежом, которые на данный момент составляют $1,6 млрд, и лишила своего основного акционера — правительство Кыргызстана, владеющее 26% акций компании через ОАО «Кыргызалтын»,— доступа к этим средствам.

У кыргызской стороны остались лишь подготовленные для аффинажа чуть более 400 кг золота, которые она в виде залога под $25 млн передала в Национальный банк страны.

Кроме того, канадская компания приостановила доступ всех местных сотрудников «Кумтор Голд Компани» к своим глобальным IT-системам, чтобы предотвратить любое несанкционированное вторжение. Также канадцы запретили «передавать права или обременять любые простые акции Centerra Gold Inc. и осуществлять любые права голоса, связанные с акциями компании». Дивиденды или выплаты по акциям, которые в ином случае подлежали бы выплате «Кыргызалтыну» или его аффилированным компаниям, будут переданы Centerra Gold Inc.

В Centerra Gold Inc. заявили, что правительство Кыргызстана фактически захватило контроль над рудником. Действия парламента компания охарактеризовала как «явное нарушение прав» Centerra Gold Inc. и «Кумтор Голд Компани», а также обязательств кыргызского правительства перед канадской стороной. Канадская компания сообщила, что больше не контролирует рудник Кумтор и не может обеспечивать безопасность сотрудников или безопасность деятельности на прииске. Но, как подчеркнули канадцы, все ключевые системы безопасности, мониторинга и эксплуатации на руднике продолжают работать должным образом.

В компании при этом отметили, что готовы к диалогу с правительством, но беспрецедентные действия кыргызской стороны не оставляют иного выбора, кроме как продолжать защищать свои интересы и интересы своих акционеров всеми законными средствами, включая международный арбитраж.

Centerra Gold Inc. предупредила правительство Кыргызстана, что замораживает планы по выделению $2 млрд в виде дополнительных капитальных вложений для продления срока службы рудника на пять лет (то есть до 2031 года), о которых было объявлено в этом году.

В госкомиссии по проверке Кумтора сообщили “Ъ”, что канадская компания уже подготовила документы для обращения в международный арбитраж. ОАО «Кыргызалтын» в свою очередь подписало соглашение о защите интересов Кыргызстана двумя иностранными компаниями. Об этом депутатам рассказал новый внешний управляющий Кумтором Тенгиз Болтурук. Он не сообщил, однако, названия фирм из Нью-Йорка и Торонто, сославшись на конфиденциальность.

На действия властей Киргизии отреагировало и правительство Канады. В понедельник с совместным заявлением выступили глава МИД страны Марк Гарно и министр малого бизнеса, развития экспорта и международной торговли Мэри Нг.

«Как важный инвестиционный партнер Кыргызстана, Канада очень обеспокоена развитием событий в горнодобывающем секторе. Она разочарована решением, принятым на внеочередном заседании парламента 17 мая, об установлении временного внешнего управления в компании «Кумтор Голд», а также заявлением, что кыргызская сторона намерена установить контроль над управлением канадской акционерной компанией открытого типа, включая ее международные активы. Это может негативно сказаться на объеме будущих иностранных инвестиций в Кыргызстане»,— говорится в заявлении.

Позицию Канады поддержала Великобритания. Британское и канадское правительства предупредили кыргызскую сторону, что подобные меры, «негативно влияющие на торговлю и прямые иностранные инвестиции, еще больше подорвут и без того хрупкое экономическое положение кыргызского народа». Обеспокоенность возможной национализацией «Кумтор Голд Компани» выразил и Всемирный банк реконструкции и развития.

Экс-премьер Кыргызстана Темир Сариев, ранее курировавший работу Кумтора, сказал “Ъ”, что рудник продолжает функционировать, поскольку все производство ориентировано на бесперебойную работу и остановка даже на один день может привести к экологической катастрофе.

В администрации президента и в правительстве Кыргызстана пока никак официально не комментируют крупнейший конфликт с иностранным инвестором. Пресс-секретарь президента Кыргызстана пообещал лишь, что позиция кыргызской стороны будет скоро обнародована.

Отметим, нынешний президент Кыргызстана Садыр Жапаров, а также его близкие соратники Камчибек Ташиев и Талант Мамытов, сейчас занимающие посты главы Госкомитета национальной безопасности (ГКНБ) и председателя парламента соответственно, давно и громко выступали за национализацию Кумтора.

В октябре 2012 года они организовали многотысячный митинг в Бишкеке против канадских золотодобытчиков. Он тогда вылился в неудачную попытку захвата Белого дома, после чего против господ Жапарова, Ташиева и Мамытова были возбуждены уголовные дела и всех трех политиков посадили в СИЗО ГКНБ.

Спустя девять лет им, судя по всему, удалось воплотить задуманное в жизнь.

— С чем связаны инициативы властей Кыргызстана по приватизации госпредприятий и возможной национализации рудника «Кумтор», на котором работают иностранные инвесторы? 

Последние инициативы по приватизации и национализации — это попытка властей Кыргызстана пополнить бюджет и создать конкурентную среду для разгосударствления. Но то, как это делают, оставляет мало шансов на реализацию этих инициатив.

Опыт Узбекистана и Казахстана, которые попытались за счет приватизации государственных активов привлечь инвесторов, показал, что это не всегда эффективно. С одной стороны, приватизация кажется очень простым решением. Тем более что частное управление более эффективно, так как нацелено на получение прибыли. Казалось бы, идеальная картинка.

На практике все иначе. С учетом имеющейся системы налогообложения бизнес может рассматривать налоговые вычеты в качестве нежелательных издержек и старается их обходить. Государство рискует потерять те налоги, которые отчислялись в рамках государственной деятельности. Это первый момент.

Как правило, инвесторам неинтересны предприятия, которые государство пытается передать в частные руки.

В большинстве таких проектов нет порядка с отчетностью, часть операций остаются непрозрачными и так далее. Для внешних инвесторов подобные условия неприемлемы. Для внутренних инвесторов — это не столь критично, но все же рискованно. Причин несколько.

Во-первых, независимых бизнесменов, у которых есть свободные деньги и которые понимают внутренние правила игры, не так много. Во-вторых, подобные вложения остаются спорными с точки зрения перспектив.

Экономическая ситуация в Кыргызстане сложная, рассчитывать на рост рынка не приходится. Считать, что компания за счет покупки объекта сможет увеличить прибыль, вряд ли стоит. Поэтому, вероятно, инициатива Бишкека по приватизации провалится.

— Как должен выглядеть процесс в идеале?

В идеале приватизации предшествует многолетний план. Компании готовят отчетность, проводят ревизии, анализируют свой опыт работы. Консультанты изучают рынок, выбирают подходящее время для формирования предложения. Это точечная и длительная работа даже в том случае, если государство гарантирует защиту прав собственности, чего в Кыргызстане, к сожалению, нет. Не говоря об инвестиционной привлекательности страны в целом.

В случае с Кыргызстаном рассчитывать на огромное число инвесторов и успешную продажу предприятий, которые принесут огромные деньги в бюджет, не приходится.

Решение о приватизации, которое для властей Кыргызстана выглядит как волшебная палочка, не сработает.

— Что будет в худшем случае?

Предприятия, которые и так хорошо работают в рамках государственного статуса, будут потеряны. Непривлекательные активы так и останутся нераскупленными.

— Как вы оцениваете идею национализации рудника «Кумтор»? 

— Сейчас в Кыргызстане два взаимоисключающих процесса. Анонсированная приватизация должна говорить о том, что у государства есть стратегия для привлечения инвесторов. Но параллельно идет процесс национализации рудника «Кумтор». С точки зрения имиджа и инвестиционного климата это разрушает всю ситуацию.

Какими бы ни были причины, всегда есть возможность договориться во внесудебном порядке, без изменения статуса предприятия и внешнего управления.

Если национализация «Кумтора» произойдет — это будет серьезным ударом по инвестиционному климату Кыргызстана.

— Российские и китайские инвесторы, работающие на рудниках в Кыргызстане, защищены от подобных рисков?

— Российский проект «Джеруй» в Таласской области защищен только тем, что на его открытии онлайн присутствовал президент России Владимир Путин. Вокруг китайских проектов мы видим периодические вспышки конфликтов. Как национализация «Кумтора», если она случится, скажется на остальных иностранных инвесторах, пока сказать сложно.