— Как думаете, имеют ли задержания последних дней какую-то более глубинную причину, нежели только в связи с уголовными делами по «Кумтору»?

— Задержания весомых персон в кыргызской политике в последние дни, официально связанные с делом по Кумтору, вызывают разные реакции. С одной стороны, весьма понятно, что вокруг Кумтора за все время его работы имело место очень много нарушений и коррупционных действий.

Было бы удивительно, если бы никого у нас не привлекли к ответственности, или привлекли бы только второстепенных исполнителей, как иногда у нас бывает, при том, что Кыргызстан выдвинул беспрецедентные обвинения к канадской компании. Но, с другой стороны, понимая, сколько много людей в Кыргызстане наверняка имели отношение к коррупции и нарушениям по Кумтору за 20-25 лет, будет опять же неубедительно, если лишь небольшое количество людей будут привлечены. Понятно, что расследования только запущены, и наверно дело будет иметь продолжение. Но уже вызывает недоумение у людей то, что отдельные персоны, всегда бывшие при деле по Кумтору, наоборот становятся главными дирижерами этого дела и не попадают под аресты. 

Задача с точки зрения справедливого расследования и правосудия на самом деле очень непростая. Трудно представить, где, на ком, этот процесс можно будет уже останавливать. Но очень хочется верить, что это не есть часть нынешней кампании по «кустуризации» — очень печальному, неправосудному но популярному феномену у нас в стране сейчас.

—  «Кумтор» – каким вы видите продолжение этой саги? Судебные тяжбы, или мировая. Если будет арбитражное разбирательство, каковы наши шансы?

— По судьбе самого Кумтора — и вовсе сложно сейчас что-либо загадывать. Любой более-менее осведомленный и думающий человек должен понимать, что весь этот проект изначально изобиловал, мягко говоря, скандальными делами.

Справедливость устанавливать в этом деле обязательно нужно было, когда-то это должно было случиться. Но каким образом это сделать, чтобы и в правовом плане это было безупречно, и в экономическом плане минимально ущербно, и в политическом плане ответственно — вот это все колоссально сложно. Сейчас, в неком ходе ва банк Кыргызстан выставил руководство Кумтором от Центерры и ввел свое.

Предстоят очень сложные и долгие судебные процессы, в которых Кыргызстану уже понадобятся не столько горячие головы и решительность, которые могли сработать у себя здесь, а грамотные и убедительные аргументы, данные, доказательства, и построение линии защиты и отстаивания нашей правовой позиции.

Думаю, у Кыргызстана есть шансы выигрывать в этих разбирательствах — а их скорее всего будет множество и по многим пунктам, а не одно — но чтобы эти теоретические шансы реализовать, нужны реальные умные головы, сильные юристы. Как правильно было замечено в вопросе, это будет сага, долгая. Аргументы и методы, приведенные чтобы убедить наш парламент, не могут сработать перед международными арбитрами. А забегая чуть дальше вперед, вообще, в дальнейшем, стоит подумать серьезно о том, как прожить нам без Кумтора? Даже более того, надо уже думать, как отойти Кыргызстану от ударения на горнорудный сектор в плане экономического развития.

Ведь любое копание в земле, кроме всего прочего, так или иначе вредит природе, экологии человеческой жизни.

– Причины конфликтов в регионе известны: неразбериха с границей, неописанные участки и водные ресурсы – все это было за последние годы, и не раз. Но почему так быстро вспыхнуло именно сейчас?

– Аркадий Дубнов: Меня настораживает одно обстоятельство, даже, я бы сказал, два. Первое – инцидент, разрастающийся с каждым часом, происходит в тот момент, когда еще в Душанбе полиция Таджикистана, кажется, не закончила совещание секретарей Совбезов Организации договора о коллективной безопасности. Значит ли это, что сейчас таджикскому руководству достаточно удобно вести какого-то рода военные действия в надежде на то, что собравшиеся секретари Совбезов в Душанбе не станут осуждать, во всяком случае Душанбе? То есть они будут достаточно как бы индифферентно относиться к происходящему и во всяком случае никакой критики в адрес Душанбе из Душанбе от других представителей государств не поступит. Это довольно коварная [идея], может быть, это мое оценочное мнение по первому факту.

Второе: не кажется ли вам, что не в интересах Кыргызстана в тот момент, когда там находится не очень стабильное руководство, когда один из ее руководителей, Ташиев, уехал за границу по состоянию здоровья, – вряд ли с кыргызской стороны кто-то был заинтересован начинать эти военные действия именно в этот момент. Это не в их интересах.

Если учесть информацию, которой я на этот момент владею, то среди аналитиков в регионе существуют опасения, что военные действия, которые активно и очень быстро начались с применением серьезного вооружения со стороны Таджикистана – минометы, говорят, что там уже работают вертолеты боевые Ми-24, – что эти действия, обстрелы, могут привести к тому, что с таджикской стороны будет достигнут прорыв – установление контроля над дорогой, соединяющей материковую территорию Таджикистана с анклавом Ворух на кыргызской территории. То есть Ворух перестанет быть анклавом в результате этих действий таджикской стороны. И в итоге Кыргызстан может потерять доступ к своей территории, находящейся в глубине горной территории в местечке Лейлек. То есть сам Лейлек может стать анклавом на таджикской территории, потому что через город тогда пройти будет невозможно, это очень высокогорный район на окраине Ферганской долины. Так что в общем есть ощущение, что это не очень случайное развитие событий.

– Вы говорите о неслучайности. Как вы полагаете, это конфликт, который идет снизу от простых людей, или здесь замешаны какие-то другие интересы?

– Аркадий Дубнов: Я думаю, что простые люди здесь могут быть инструментом действия, который фактически приведен в рабочее состояние более высокопоставленными кругами. Может быть, в одной из сторон кому-то нужна маленькая победоносная война, чтобы укрепить ситуацию, когда на другой стороне некая ситуация неопределенности, нестабильности.

– А кому нужна эта маленькая победоносная война, если речь об этом сейчас зашла?

– Аркадий Дубнов: Если вспомнить очень яростное сопротивление от представителей руководства Таджикистана в первые же дни, когда стал вопрос о возможных решениях кыргызско-таджикского пограничного конфликта, там стали очень жестко говорить, что никаких уступок со стороны Таджикистана по возможному обмену территориями быть не может, потому что этого не может быть никогда. У меня такое ощущение, что почему-то, скорее всего, в Душанбе не очень хотят мирного решения и нужно такими резкими волевыми военными способами конфронтировать ситуацию, эскалировать ее и показать решимость руководства действовать в интересах своего народа и вообще – объединить этот народ вокруг бескомпромиссного, жесткого, высокомобильного и высокопатриотичного руководства.

– Вероятно, политики в состоянии прекратить на время стрельбу и кровопролитие, однако о полном разрешении конфликта речи пока не идет. Что нужно сделать, чтобы все проблемы на этой границе ушли в историю?

– Аркадий Дубнов: Нужна, во-первых, воля государств с обеих сторон, чего я не вижу. Во-вторых, очень сильное давление со стороны внешних акторов. К сожалению, я не вижу решительного отношения к этой ситуации со стороны России. Если Ташкент уже выразил озабоченность, то в Москве устами Марии Захаровой только высказано стремление изучить ситуацию. Изучать надо было раньше. Сейчас надо призывать к жесткой приостановке этих военных действий. Почему-то в Москве тормозят.

Темур Умаров:

– Сразу скажем, война не начнется, и успокоим, наверное, наших телезрителей. Тем не менее то, что происходит, это не может не удручать. При этом, конечно, нужно сказать, что это не было сюрпризом. Такого рода конфликты на границе Кыргызстана и Таджикистана происходят регулярно, и даже та самая политическая воля, на которую все надеются и о которой все постоянно говорят, не спасает от того, чтобы избегать такого рода ситуаций. Поэтому данный случай, к сожалению, не исключение, а скорее правило. И пока те вопросы, которые существуют именно на земле, не будут решены политическими силами двух стран, мы, к сожалению, будем видеть такие конфликты и дальше.

Проблема уходит своими корнями еще в историю, и так сложилось, что границы при советской власти были условными, потому что все это было частью одной страны. А с независимости все это стало необходимым обозначить четко. Но из-за того, что государства не имели опыта управления и появились буквально три десятка лет назад, у них пока что нет тех ресурсов для того, чтобы обозначить эту границу. Но при этом можно выделить определенное количество фактов, которые усугубляют эту ситуацию. В первую очередь эти конфликтные территории: это Кокташ, это другие села – они расположены далеко от центра принятия решений, местные власти не пользуются той полнотой полномочий, которую ей могут предоставить центральные власти. Во-вторых, нет четкой линии. Пограничники, которые стоят там, на территориях двух стран, не знают, что, собственно, они охраняют и где та красная линия, через которую нельзя переходить. Кроме того, нужно понимать демографию этого региона, нужно понимать, что примерно 60% населения – это молодое население до 30 лет с высоким уровнем безработицы и с сильным уклоном в занятость сельским хозяйством, то есть в такой атмосфере земельные ресурсы и водные ресурсы играют очень большую роль для экономики этого региона и для обеспечения базовыми необходимостями тех людей, которые там проживают непосредственно.

Что сейчас происходит?

Кыргызстан и Таджикистан подписали протокол и заявление по урегулированию вооруженного конфликта на приграничных участках Баткенской области и Согдийской области.

В заявлении говорится: созданная по инициативе правительств Кыргызстана и Таджикистана комиссия по урегулированию вооруженного конфликта на приграничных районах КР и РТ, случившегося 29 апреля, обсудила причины и последствия инцидента.

В итоге пришли к обоюдному согласию:
— прекратить вооруженный конфликт,
— отвести личный состав и боевую технику к местам постоянной дислокации,
— принять меры по недопущению эскалации напряженности,
— создать совместную рабочую группу из числа сотрудников правоохранительных органов и сотрудников исполнительной власти двух стран для полной реализации намеченных мер,
— создать соответствующие стабилизирующие условия для плодотворного переговорного процесса в интересах двух дружественных народов и государств.

Совместное заявление подписали от делегации КР О.Суваналиев от РТ С.Ятимов. Также Кыргызстан и Таджикистан подписали протокол по урегулированию вооруженного конфликта на границе.

На 30 апреля ситуация в Баткенской области на кыргызко-таджикском участке государственной границы характеризуется как стабильная. Особый усиленный режим введен в трех сельских округах: Аксайском, Ак-Татырском и Самаркандекском. Сотрудники милиции эвакуировали жителей сел Кулунду, Интернационал, Эски-Оочу, Максат, Джаштык, Борбордук, Достук и Арка-2 Лейлекского района в более безопасные районы

В настоящее время ситуация на приграничной территории находится под полным контролем. Сотрудниками милиции установлены блокпосты, проводится разъяснительная работа с местным населением приграничных районов.

В целях обеспечения безопасности местных жителей милиция совместно с личным составом областного управления внутренних дел, внутренними войсками и другими силовыми структурами в усиленном порядке обеспечивают общественный порядок.

Итоги кыргызско-узбекских переговоров Kz.media обсудил с российским политологом, заведующим отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ и экспертом по Центральной Азии Андреем Грозиным.

— Андрей Валентинович, как Вы оцениваете визит нового президента Кыргызстана в Узбекистан?

—Действительно, все обратили внимание на решение пограничных вопросов. Но помимо этого было заключено 22 договора. По большей части это меморандумы, но, например, соглашение о создании кыргызского-узбекского инвестиционного фонда с капиталом в 200 миллионов долларов, на мой взгляд, очень существенно  и имеет общерегиональное значение.

И сами пограничные соглашения, и скорость, с которой решение этих проблем сдвинулось с мертвой точки, – дорогого стоят. Буквально на днях председатель Государственный комитет национальной безопасности КР Камчыбек Ташиев докладывал Жапарову о том, что все сложные вопросы сняты и что, по сути, процесс делимитации и демаркации границы стартовал.

Это, на мой взгляд, должно вызвать внимание в странах региона. Ведь этот визит окончательно, предметно и наглядно продемонстрировал, что основной точкой всех ключевых внутрирегиональных процессов является Ташкент. Не Нур-Султан, не Душанбе, не Бишкек, и тем более не Ашхабад, а именно Ташкент.

Разрядка региональных проблем, которая началась после прихода к власти Шавката Мирзиеева, это заслуга Узбекистана. Как и улучшение отношений с соседями в экономическом плане, которое мы наблюдали даже в прошлом сложном году, и активизация гуманитарной помощи со стороны Ташкента, скажем так, менее состоятельным соседям. И практические подвижки в решении проблем, которые казались неразрешимыми. Я имею в виду – положение анклавов, прохождение, делимитация, демаркация границ, споры вокруг земель, водохранилища, гор.

То есть миротворческая, по факту, позиция Ташкента по отношению к соседям плюс, конечно, крайняя нужда нового кыргызского руководства в легитимации дали в результате «фейерверк» весьма положительных решений.

Теперь логично предположить, что если Ташкенту и Бишкеку удастся, как они обещают, до конца года в техническом плане разрешить вопросы делимитации, прохождения и согласования спорных участков границы, то это будет, безусловно, с одной стороны, наглядная демонстрация особой роли Узбекистана в регионе, а с другой, очевидно, можно будет ожидать подвижек и на кыргызско-таджикской границе, что намного проблемнее.

— Почему?

— Просто в силу того, что по линии узбекско-кыргызских отношений сильная сторона продемонстрировала жест доброй воли по отношению к более слабой. А там обе стороны находятся в равном положении и уступать никто никому ничего пока, во всяком случае, не готов. Но само по себе то, что удалось сдвинуть, казалось бы, неразрешимую проблему внутри региона — это хороший знак и хороший пример для всех остальных.

— Что могут означать ташкентские договоренности для общего геополитического и геоэкономического положения Центральной Азии в целом и Казахстана в частности?

— Казахстан, который всегда претендовал на особую роль в регионе, теперь, наверное, должен испытывать двойственные чувства. С одной стороны, конечно, радость за то, что ближайшим соседям удалось разрешить вопросы, которые не решались 30 лет. С другой стороны, наверное, некую досаду по поводу того, что он к этому не имеет никакого отношения. А если и имеет, то очень опосредованную и мало кому видимую и известную.

Другой слой — это уже, что называется, значение визита для более дальних игроков. Понятно, что узбеки с кыргызами договорились о снятии проблемных моментов не только из любви к миру и друг другу. Ведь уже прозвучало, что в ближайшее время проект, который обсуждается 25 лет, я имею в виду ККУЖД (железная дорога Китай-Кыргызстан-Узбекистан), тоже имеет все шансы сдвинуться с мертвой точки. Перейти из стадии постоянно обсуждаемой, но откладываемой при каждом новом кыргызском президенте, к стадии практической реализации, несмотря на многочисленные сложности.

— А в чем сложности реализации проекта ККУЖД?

— В межстрановой конкуренции, которую никто не отменял, за товарные потоки Китая, и в том, что необходимо решить очень много технических, финансовых, технологических вопросов, а сейчас не время для глобальных транспортных и энергетических проектов. Подобного рода инвестиции в условиях текущего экономического положения дел в мире не слишком распространены.

Китай тоже уже не так разбрасывается деньгами на подобного рода крупные проекты, как это делал еще пять лет назад. Да, инициатива не снята с повестки дня, но по большому счету Китай сейчас меньше заинтересован в альтернативных путях. Пусть и в более коротких, чем через Хоргос, и в более удобных для выхода на Ближний Восток.

Сказываются, во-первых, особенности прошлого карантинного года, а во-вторых, общемировая рецессия, волатильность мировых цен на энергоносители, рост конкуренции на международных инвестиционных рынках.

Но понятно, что подобного рода альтернативный путь, если вдруг случится чудо, и узбекам с кыргызами удастся найти некую формулу, которая устроит китайскую сторону, и та вложит деньги в проект, изменит во многом содержание китайской экономической, логистической и транспортной стратегии в Центральной Азии.

— Есть предпосылки к тому, что Китай может в реальности вложиться в этот проект?

— Иметь два альтернативных коридора лучше, чем один. Быть в зависимости от казахстанских транзитеров, наверное, китайцам не очень нравится. Они больше любят сами быть монополистами. Или играть, что называется, на страновой конкуренции центральноазиатских стран за доступ к китайским товарным потокам. Ведь так можно добиваться серьезных экономических преференцией — снижения тарифов, предоставления китайским транспортным компаниям максимально благоприятных условий. Это очень интересно должно быть Китаю.

Другой вопрос: удастся ли сдвинуть проект? Ему, повторюсь, уже 25 лет. Он всплыл еще при Акаеве, но до сих пор никаких практических шагов в его реализации нет. Хотя то, что, во-первых, удалось снять противоречия по границе, и, во-вторых, появилась информация о том, что и узбекская сторона, и кыргызская стороны активно зазывают РЖД в этот проект, позволяет говорить о том, что, возможно, он получится.

— А как в России оценивают итоги встречи в Ташкенте?

— Знаете, после визита нового кыргызского президента в Москву, в России развеялись опасения, которые существовали относительного него в последние месяцы. Жапаров неустанно говорил о том, что он друг России  и привержен, что называется, сохранению прежних внешнеполитических ориентаций. Причем и чиновники его правительства, и люди из его окружения, все буквально «обговорились» на эту тему. И, очевидно, сейчас на фигуру Жапарова в Кремле смотрят более благосклонно, чем это было еще даже два месяца назад.

А Мирзиёев вообще любимец, как я понимаю, Кремля. Про него в России говорят исключительно в благожелательном тоне. А если еще и АЭС россияне все же начнут строить в Узбекистане, то любви и дружбе не будет конца.

Поэтому с точки зрения России (это, кстати, видно по тональности экспертов в публикациях российских медиа о ташкентском визите) — все хорошо. В Кремле на договоренности смотрят весьма благожелательно.

— А на Западе?

— Запад, с одной стороны, постоянно подчеркивает мысль о том, что страны должны развиваться, страны должны сохранять суверенитет и договариваться без привлечения третьих сторон. То есть, с точки зрения философии, которая была высказана еще при Трампе в стратегии США по Центральной Азии, тоже все хорошо. В том смысле, что и Мирзиёев, и его кыргызский партнер сами договорились, никто у них за спиной не стоял.

Конечно, конспирологические версии тут можно строить. Все-таки Жапаров поехал в Ташкент после Москвы, а после Ташкента поедет в Пекин со дня на день. Но это ни о чем не говорит — эта дипломатическая активность может быть связана с желанием Жапарова заручиться внешнеполитической поддержкой ближайших соседей (крупных тяжеловесов) перед референдумом 11 апреля.

В отличие от, допустим, казахстанской политики, внешней и региональной, Узбекистан очень прагматичен. Все его шаги — и разрядка, и снятие претензий к ближайшим соседям — тому наглядная демонстрация. Потепление объясняется не просто желанием провести Саммит ОБСЕ на своей территории, а стремлением получить вполне практические конкретные выгоды.

Повторюсь, узбекская внешняя политика, в отличие от казахстанской, очень прагматичная и менее громкая. Узбеки меньше ориентируются на внешние эффекты и спецэффекты. Ташкент делает политику тише, спокойнее, стараясь ни с кем не напрягать отношений и нравиться всем: и западу, и востоку, и северу, и югу. Причем получая от этого не просто моральное удовольствие, а вполне конкретные и осязаемые экономические выгоды.

О новой жизни Дипакадемии, подготовке специалистов и сотрудничестве с другими вузами в интервью редакции Elgezit.kg рассказала доктор экономических наук, профессор, ректор академии Адамкулова Чинара Усенбековна.

— Ваши успехи связаны с вашей предыдущей работой? Ведь вы известны в стране как опытный менеджер образования.

— Я работаю в системе высшего образования с 1985 года, в области образования я работаю уже более 35 лет, была простым преподавателем, старшим преподавателем, доцентом, завкафедрой, замдекана, деканом и теперь ректор, практически я прошла через все ступени вуза.

Я с нуля поднимала ставший очень популярным среди молодежи кыргызско-европейский факультет (КЕФ) в национальном университете, который стал одним из лучших в КНУ и по всей стране. Там я научилась работать с международными проектами, что требует больших и разносторонних знаний, в т.ч. в области менеджмента и экономики. Я закончила экономический факультет в КГНУ, а аспирантуру закончила в знаменитом Институте народного хозяйства им. Плеханова в Москве. Ныне доктор экономических наук, профессор. Была избрана ректором КНУ.

Затем предложили возглавить Дипакадемию МИД КР, которая находилась в сложной ситуации и не могла выбраться из нее в течение очень длительного времени. Сейчас все это позади. 

— В стране множество вузов, которые готовят специалистов по международным отношениям. Как вы с ними сотрудничаете и существует ли конкуренция?

— Основной акцент академия все-таки делает на подготовку кадров после бакалавриата. Было желание ограничиться подготовкой только магистров, аспирантов и докторантов, но этот путь не оправдал себя. Сложно подготовить хороших магистров без наличия программы бакалавриата, магистратура должна быть логическим продолжением бакалавриата.

Сейчас академия готовит специалистов по программам бакалавриата, магистратуры, аспирантуры и докторантуры, как во многих ведущих странах мира, например, в Дипакадемии РФ. Они тоже готовят бакалавров. На программу бакалавриата мы принимаем только одну группу (15 человек) по направлению «Международные отношения» и группу (15 человек) по направлению «Управление бизнесом», а основной упор все-таки делаем на подготовку магистрантов. Их у нас теперь около 500. Обучение длится два года.

— Каких специалистов вы готовите и в каких сейчас есть реальная потребность?

— Практически всех, кто нужен стране – специалистов-международников по мировой политике, праву, экономике, журналистике, менеджеров по управлению международными проектами и международному бизнесу, переводчиков для международных организаций. То есть все направления, связанные с международным аспектом, при этом учитываем реальную потребность МИДа в конкретных специалистах.

Так, по госзаказу МИДа были открыты новые направления подготовки магистров: международная журналистика, подготовка переводчиков синхронистов для международных переговоров. Благо, для этого есть все необходимое. Материальная база и специалисты, в том числе те, которые работали на дипломатической службе. Ряды преподавателей и научных руководителей пополнили чрезвычайные и полномочные послы КР, доктора и кандидаты наук.

Дипакадемия готовит специалистов и через Сетевой университет СНГ, через целевую подготовку кадров через МГИМО и Дипакадемию РФ. 15 студентов Дипакадемии являются стипендиатами Малазийского фонда «NAMA». Так что желающих поступить в Дипакадемию МИД КР каждый год хватает.

— Какая форма обучения в академии? И как вы сотрудничаете с международными организациями?

— Стало повседневной практикой, что у нас выступают послы зарубежных стран в КР, руководители международных организаций, ведущие зарубежные политики и профессора. Наши студенты и магистранты регулярно участвуют в этих мероприятиях. В прошлом году перед ними выступил министр иностранных дел РФ Лавров, который стал почетным профессором нашей академии, Верховный комиссар Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности госпожа Федерика Могерини.

Дипакадемия превратилась в ведущую в республике диалоговую площадку, где обсуждаются актуальные проблемы внешней политики и международных отношений. В 2020 году в Дипакадемии выступили послы в Японии Шигеки Маэда, Ю.Кореи Ха Ёка, Индонезии Сунарио Картадината, с гостевыми лекциями — представитель ПРООН Луиз Чемберлен и представитель ЕС Э. Ауэр.

В обычное время число проводимых мероприятий было в разы больше. Часто проводим международные научно-практические конференции, тренинги и круглые столы, участниками которых становятся и слушатели нашей академии. Проводятся различные культурные мероприятия, связанные с национальными праздниками зарубежных стран.

По причине пандемии коронавирусной инфекции в 2020 году было отменено проведение ежегодной Международной летней школы для молодых дипломатов. Она проводится на базе Дипакадемии при активном содействии международных организаций и представительств, выступивших в качестве доноров: ПРООН в КР, Программного офиса ОБСЕ в Бишкеке, Программы публичной дипломатии НАТО. Основными участниками данного проекта выступают молодые дипломаты из нашей страны и других государств. За три года было обучено 85 молодых дипломатов.

В прошлом году проведена работа по продвижению международных проектов в сфере образовательной, научно-исследовательской и информационно-издательской деятельности. Разработаны и представлены проектные заявки по программе Эрасмус+ «Качество академической мобильности как движущая сила интернационализации высшего образования в Центральной Азии» и «Развитие многорегиональной сети инноваций, творчества и предпринимательства через образование».

Также совместно с европейскими и кыргызскими партнерами разработана, представлена в Европейскую комиссию и выиграна в конкурсном отборе проектная заявка по программе Эрасмус+ ДА МИД КР «Развитие PhD докторантуры и научного потенциала Кыргызстана/DERECKA».

Без работы с донорами трудно осуществлять полноценную деятельность академии в условиях затянувшегося кризиса по модернизации и качеству обучения, приобретению техники.

— Вы можете привести конкретные примеры? Как благодаря донорам улучшилась материальная база академии?

— Когда я пришла в Дипакадемию ректором, оборудование было изношено и устарело, не работало. В рамках проектного сотрудничества с посольствами и международными организациями мне удалось изменить ситуацию с материальным обеспечением академии, приобрести благодаря переговорам и посольству КНР комплект видео-онлайн-конференц-системы, ИРИ – ноутбук и цветной принтер, ЕС – 18 персональных компьютеров, планшет, комплект оборудования для печати книг и брошюр, проектор, сервер, Катара- комплект системы синхронного перевода на 44 человека (инфракрасные приемники, наушники, кабины переводчиков, усилители, зарядные кейсы и т.д.). В ближайшее время по линии ОБСЕ поступят ноутбуки, видеокамеры и видеосистемы.

Благодаря открытию новых программ магистратуры появилась возможность значительно повысить мизерные зарплаты, которые получали сотрудники и преподавательский состав. Прекратилась текучесть кадров.

— Какие еще инициативы и новые преобразования произошли в академии за последние годы?

— В прошлом году на базе Дипакадемии впервые был создан Центр анализа международных отношений под руководством нашего опытнейшего дипломата и профессора, первого министра иностранных дел КР, экс-генерального секретаря ШОС М. С. Иманалиева, который ведет актуальные для внешнеполитического ведомства изыскания, заказываемые нашим государством.

В этом году открываем при Дипакадемии Докторский диссертационный совет по дефицитным в Кыргызстане специальностям — по истории внешней политики и международным политическим проблемам. Все документы переданы в соответствующие органы для регистрации.

А сейчас готовим документы, чтобы пройти лицензирование по подготовке специалистов по  программе РhD. Хотим, чтобы наши граждане могли у нас получить дипломы специалистов высшей подготовки зарубежного образца.

— Деятельность вашей академии предполагает расширение контактов с внешним миром? Что делается в этом направлении?

На данный момент Дипакадемия подписала соглашения о сотрудничестве с 53 зарубежными учреждениями, известными международными университетами, институтами и научными центрами.

Так, в 2020 году, несмотря на пандемию, в целях развития тесного сотрудничества в области научных исследований, обмена опытом, а также проведения совместных международных конференций по актуальным региональным вопросам и привлечению студентов к научно-исследовательской работе, было подписано 5 меморандумов о сотрудничестве и взаимопонимании с МОМ (Международной организацией по миграции), Южнокорейским Университетом ИНХА, Национальным институтом политических исследований (GRIPS) Японии, Индийским Советом по международным делам, МПА ТюркПА и т.д.

В этом году намечено подписание Меморандума о взаимопонимании с РАНХиГС (РФ).

— Поясните, что дают эти контакты?

— Это будущие командировки, стажировки, обучение, научные связи наших специалистов и слушателей, подготовка нужных для республики кадров.

Беседовал Талгат Ниязов

Напомним, ранее редакция Elgezit.kg представляла аналогичный материал — интервью с известным казахстанским политологом Аскаром Нурша, который рассказал ресурсу Ia-centr.ru о проблемах казахстанских «фабрик мысли» и ученых, уровне аналитики в Казахстане.

— Эмиль Таирович, на днях редакция Elgezit.kg разместила интервью известного казахского политолога Аскара Нурша аналитическому порталу  la-centr.ru,  в котором он говорит в общем-то о неутешительном состоянии аналитики в Казахстане. Хотя, когда читаешь их ресурсы, возникает ощущение, что, по сравнению с нами, у них интеллектуальная жизнь кипит. Это ошибочное представление? А как обстоят дела с аналитическими центрами в Кыргызстане?

— Среди стран Центральной Азии, несмотря на критичную оценку Аскара Нурша, мне кажется, в целом, аналитика и аналитическая деятельность в Казахстане наиболее развита. Это диктуется относительно лучшим финансированием, относительно большей востребованностью со стороны власти, при относительной свободе для аналитики, по крайне мере в областях, не являющихся чрезмерно политизированными и чувствительными. У нас же, в Кыргызстане, при большей общей свободе в исследованиях, выражениях и публикациях, труднее обстоят дела с финансированием и востребованностью. С финансированием у нас туго уже давно и не только в сфере аналитики.

Государство или отдельные ведомства, как заказчик и пользователь аналитики, у нас очень слабы и пассивны. Есть в разных ведомствах свои отделы аналитики, которые, наверное, производят то, что минимально необходимо в процессе принятия каких-либо решений. НИСИ – главный правительственный аналитический центр – чаще занимается более отвлеченными и обширными заданиями. Текучесть людей и в правительстве, и в НИСИ, как правильно отметил Нурша, препятствует поступательному развитию и стратегированию в институте.

Но в Кыргызстане государственные аналитические ресурсы не основная сила, как это есть в Казахстане. Возможно, это даже хорошо, ведь хорошая аналитика – это независимая аналитика. У нас больше, сильнее и разнообразнее аналитика в частном секторе – есть и коммерческие, и некоммерческие, узкоспециализированые и широкого профиля, маленькие и большие. Понятно, что тут финансирование бывает разное и оно, конечно же, часто предопределяет, какие именно темы, сферы общественно-политической жизни получают больше внимания. Их продуктами, соответственно, пользуются международные донорские организации, частные компании, неправительственные организации.

— Как Вы считаете, есть ли сегодня в Кыргызстане запрос на аналитическое сопровождение у государства? И вообще, возможно ли принятие качественных взвешенных решений без предварительного анализа?

— Для эффективного и выверенного продвижения каких-либо реформ аналитика крайне необходима. В настоящее время новая власть в Кыргызстане пришла в основном на волне ее обещаний кардинального изменения качества жизни в стране. А как этого добиться, если особо не обладать четким пониманием угроз и возможностей, неудач и успехов прошлых лет, и прочего? Это все должна давать качественная аналитика. Запрос на такую аналитику со стороны государства во всех сферах его деятельности – само собой разумеющееся, если все обещания реформ были не пустыми словами.

— На ваш взгляд, что мешает развиваться  «мозговым центрам» в Кыргызстане? Быть может их недостаточная востребованность?

— Аналитические центры, или «фабрики мысли» – это институционализация, организация экспертизы, чтобы можно было систематически, долгосрочно и более качественно производить экспертную аналитику. Ввиду разных проблем с поддержанием таких центров на плаву, однако, множество отдельных экспертов часто занимаются этой деятельностью в одиночку, вдобавок к чему-либо еще, которым они могут заниматься. Это удобно во многих отношениях, но из-за этого страдает системность, постоянство аналитической сферы, а где-то и глубина и качество аналитики – ведь постоянное общение, обмен, вникание в тему в коллегиальной среде очень важны для поддержания экспертизы и актуальных знаний каждого эксперта.

— Во всем мире солидные политические партии и даже правительства имеют свои собственные аналитические центры. Будет ли когда-нибудь такое и у нас?

— Думаю, в ближайшее время вряд ли что-то сильно изменится в этой сфере у нас. Хорошо бы хотя бы нынешний уровень аналитики удержать – ведь рисков сейчас много, от урезания и без того скудного финансирования до сужения поля свободы для интеллектуальной и аналитической среды. А в дальнейшем, конечно, нужно думать о том, что могло бы дать более устойчивую основу аналитике. Один вариант – развивать эти «фабрики мысли» при университетах. Не все вузы у нас этим заинтересуются, но есть несколько, которые и ресурсами обладают, и интересы могут иметь в такой деятельности.

Я бы не стал сильно надеяться на государство в развитии «мозговых центров», да и не очень это хорошо в принципе. Независимые аналитические центры куда важнее и ценнее чем те, что будут патронироваться правительством.

Беседовал Талгат Ниязов

— Первый официальный визит президента Садыра Жапарова в Москву эксперты называют стратегически верным, поскольку Россия является одним из основных партнеров и союзником Кыргызстана. Вы можете назвать основные темы переговоров президентов двух стран, что важно решить в первую очередь для официального Бишкека?

— Полностью поддерживаю мнение экспертов о важности первого зарубежного визита президента КР Садыра Жапарова в Россию и считаю это вполне объяснимым.

Россия — наш надежный союзник и долгосрочный стратегический партнер. Кыргызстан и Россию связывает общая история в составе одного большого государства. В Кыргызстане всегда с огромным уважением и интересом относятся к общему историческому наследию, культуре и традициям российского народа. Вместе пройдя через множество судьбоносных испытаний, мы смогли сохранить культурно-духовные ценности наших предков, служащие прочной основой для дальнейшего углубления нашего взаимовыгодного сотрудничества в духе дружбы, союзничества и стратегического партнерства. Традиционно мы рассматриваем Россию в качестве ключевого партнера по вопросам международной политики, безопасности, экономического и культурного развития. Мы выступаем с единых позиций в рамках международных организаций и региональных интеграционных объединений. Это прежде всего СНГ, ЕАЭС, ОДКБ, ШОС. На протяжении всего периода независимости данный курс продолжает оставаться неизменным во внешнеполитических приоритетах Кыргызстана.

В Кыргызстане благодарны и высоко ценят гуманитарную и техническую помощь и поддержку, оказываемые Россией, а также содействие в урегулировании поствыборного политического кризиса 5-10 октября 2020 года в нашей стране. Российская сторона в очередной раз оказала поддержку республике в тот сложный транзитный период.

Отдельно хотел бы отметить, что Кыргызстан является одной из немногих стран бывшего Советского Союза, где статус русского языка официально закреплен в Конституции и законах. В республике русский язык — официальный, он представлен во всех сферах жизнедеятельности: в медийной сфере, системе образования, здравоохранения, культурной жизни. Мы делаем многое, чтобы русскоязычное население в нашей стране могло в полной мере удовлетворить свои духовные, социальные, культурные и научные запросы. В начале прошлого века именно русский язык стал для кыргызов инструментом познания мировой литературы и науки, через него кыргызы приобщились к сокровищнице мировой культуры. Это невозможно отрицать, и мы дорожим тем, что Кыргызстан и Россия по сей день продолжают находиться в едином языковом пространстве.

Первый визит главы государства в Россию, конечно, будет направлен на укрепление дружбы двух народов, развитие долгосрочных союзнических отношений, установление прямых контактов и закладку основ для дальнейшего развития стратегического партнерства, выстраивания взаимодействия в атмосфере полного взаимопонимания и доверия. В повестке дня нынешних кыргызско-российских переговоров на первый план вынесены актуальные вопросы в политической, торгово-экономической, инвестиционной, культурно-гуманитарной сферах, взаимодействия в области безопасности, а также вопросы многостороннего сотрудничества. Мы намерены провести инвентаризацию имеющихся договоренностей и определить стратегические ориентиры дальнейшего сотрудничества в указанных сферах. Естественно, отдельной темой переговоров станут наши культурно-гуманитарные связи, которые обе стороны настроены только укреплять и обогащать, а также вопросы миграционного взаимодействия.

Основными вопросами, которые члены нашей делегации намерены поднять в ходе пребывания в Москве, будут предоставление грантовой помощи, кредитных средств по линии ЕФСР, технической помощи в рамках ЕАЭС, взаимодействие в борьбе с распространением пандемии COVID-19. Планируем также обсудить вопросы снижения тарифов на природный газ и перехода во взаиморасчетах в национальных валютах, возобновления проектов строительства гидроэнергетических объектов, дальнейшего продвижения поэтапного развития железнодорожной сети на территории КР.

Кроме того, в повестке дня активизация промышленной кооперации, в том числе путем создания совместных предприятий и торгово-логистических центров на территории КР, полноценное возобновление регулярного авиа- и железнодорожного сообщения, а также ряд других вопросов, которые будут подниматься с нашей стороны в ходе предстоящих переговоров. Необходимо отметить, что, несмотря на ратификацию международных договоров и серьезный переговорный процесс, отдельные проекты с российской стороной в энергетической области не были финансово подкреплены и ввиду этого приостановлены. В рамках предстоящего визита мы намерены обсудить возобновление работы в данном направлении.

— Мы регулярно просим помощи у разных стран, в том числе у России. Намерен ли в этот раз президент Садыр Жапаров просить ее и на какие нужды?

— Нестабильная политическая ситуация в нашей стране, отсутствие радикальных реформ, глубокое проникновение коррупции и криминалитета во все сферы жизни и систему госуправления не позволяют сделать нам быстрый качественный рывок в социально-экономическом развитии. Эти факторы вынуждают нас опираться на международную помощь для обеспечения своего развития. Но нужно сказать откровенно, мы не должны казаться вечными иждивенцами перед мировым сообществом.

Каждый гражданин Кыргызстана должен осознавать, что наше развитие, наше благополучие в наших руках. Только честным каждодневным трудом, своим потом и собственными силами мы сможем поднять Кыргызстан. При этом нужно начинать с того, что каждый власть имущий в нашей стране должен защищать права и интересы бизнеса, инвестиций, наших предпринимателей. Мы должны дать им свободу, максимально быстро либерализировать наше законодательство для малого и среднего бизнеса. Как известно, флаг политики держит экономика, мы не должны забывать об этом. Поэтому новое руководство страны решительно настроено на кардинальные реформы, для проведения которых мы рассчитываем на международную поддержку.

Мы признательны нашим партнерам, и прежде всего России как нашему союзнику и ближайшему другу, за оказываемое практически с первых дней нашей независимости многоформатное содействие. Например, недавно российская сторона приняла положительное решение о выделении безвозмездной технической помощи Кыргызстану для развития системы налогового администрирования и создания системы маркировки товаров средствами идентификации.

В целом же на повестке стоят вопросы предоставления Евразийским фондом стабилизации и развития кредитных средств в размере 100 миллионов долларов в виде льготного кредита. Финансирование из средств этого фонда позволит содействовать осуществлению антикризисных мер по поддержке экономики, социального сектора и нивелирования рисков для финансовой и макроэкономической стабильности. Кроме того, российской стороной ежегодно выделяется грантовая помощь в соответствии с ранее достигнутыми договоренностями, которая используется нами для реализации социально-экономических проектов и стабилизации экономики. Есть договоренности между различными ведомствами об оказании финансовой, технической, экспертной поддержки. Вся эта помощь очень важна для нас, ведь мы понимаем, что для начала реформ в стране должна быть стабильность, в том числе экономическая и социальная.

— Проблема смога волнует жителей страны. Ситуация с каждым годом становится опаснее. Будет ли обсуждаться на переговорах вопрос снижения цен на газ, которые установил для нашей страны «Газпром»? Общеизвестно, что стоимость кубометра голубого топлива для Кыргызстана самая высокая из всех стран ЕАЭС.

— С учетом ярко выраженной динамики снижения мировых цен на энергоресурсы вопрос снижения тарифа на природный газ является одним из главных на кыргызско-российских переговорах. Мы также намерены предложить обсудить возможности перехода на расчет в национальной валюте вместо доллара. Кыргызская сторона неоднократно поднимала этот вопрос перед российской стороной в ходе состоявшихся в 2020 году встреч на высшем и высоком уровнях, в том числе в ходе моей встречи с министром иностранных дел РФ Сергеем Лавровым в Москве 23 октября прошлого года.

Кроме этого, переговоры ведутся на уровне компетентных ведомств двух стран. Вопрос к настоящему времени остается открытым, необходимо продолжить переговоры в этом направлении. Как известно, прошедшая зима обнажила экологические проблемы в столице. Для обеспечения экологической безопасности изучается вопрос перевода ТЭЦ Бишкека на голубое топливо. В этой связи группе компаний «Газпром» предлагают рассмотреть возможность совместной реабилитации столичной ТЭЦ и ее перевода на природный газ.

— Кыргызстан, пожалуй, остается единственной страной в СНГ, где еще не началась вакцинация от коронавирусной инфекции. Наши чиновники периодически сообщают о той или иной вакцине для кыргызстанцев. Россия одной из первых предложила «Спутник V». Насколько продвинулись переговоры, что мешает ускорить ее доставку? Есть ли какие-то особые условия для доставки вакцины в КР, если да, то какие?

— Кыргызстан заинтересован в получении российской вакцины «Спутник-V», успешно прошедшей клинические испытания и уже зарегистрированной во многих странах. Российская наука в очередной раз подтвердила лидирующие позиции в научной сфере и продемонстрировала всему миру свой потенциал. Особо хотел бы отметить, что традиционно в Кыргызстане продукты российского производства пользуются доверием. Это важно, тем более, когда речь идет о здоровье и жизни человека.

Вопрос поставок в Кыргызстан вакцины обсуждался на уровне государственных органов Кыргызстана и России в сфере здравоохранения в декабре прошлого года. Проводились консультации на различных уровнях. В январе этого года в адрес президента России Владимира Путина было направлено послание от имени и. о. президента, торага Жогорку Кенеша КР Таланта Мамытова относительно выделения для нужд Кыргызстана 500 000 доз вакцины от COVID-19. В настоящее время Минздравом ведет работу по сертификации российских вакцин «Спутник-V» и «ЭпиВакКорона». После завершения процедуры наши компетентные ведомства продолжат дальнейшую проработку вопросов, связанных с организацией поставок вакцин, в том числе с транспортировкой и хранением. Кроме этого, ответственными госорганами рассматривается вопрос направления наших специалистов в Россию для изучения российского опыта по производству вакцин против COVID-19.

— В правительстве КР вновь вернулись к обсуждению вопроса о необходимости создания биологической лаборатории. У этого проекта есть сторонники и противники. Будет ли обсуждаться этот вопрос в Москве?

— Страны ЕАЭС постоянно сталкиваются с новыми вызовами. В 2020 году пандемия коронавируса кардинально изменила практически все аспекты жизни не только в странах нашего региона, но и без преувеличения каждого жителя нашей планеты. Поэтому вполне понятно, что все страны сегодня на ведущее место ставят вопрос биобезопасности. Одновременно все чаще звучат вопросы об искусственном или о природном происхождении COVID-19. Тема биобезопасности все больше актуальна и для стран ЕАЭС, а в формате ОДКБ и ШОС этот вопрос поднимался в декабре 2020 года.

Насколько известно, на территории некоторых стран бывшего СССР уже работают иностранные биолаборатории. При этом вспышки эпидемий в этих республиках нередко связывают как раз с присутствием таких лабораторий. Есть мнение, что некоторые биолаборатории используются не только учеными, но и военными биологами, и в них получают и тестируют штаммы различных опасных инфекционных заболеваний.

В Кыргызстане с начала пандемии коронавируса группа ученых и общественных деятелей также вновь начала поднимать вопрос целесообразности активизации работы с западными партнерами по строительству в нашей стране биолаборатории третьего уровня. Однако у общественности, ученых и интеллигенции возникают большие сомнения в целесообразности и, главное, безопасности строительства таких объектов. В частности, они приводят такие доводы, как опасность утечки и возникновения вспышек той или иной эпидемии, а также возможность того, что за биолабораториями стоят военные или геополитические интересы отдельных стран. Если такие доводы имеют основание, то появление подобной биолаборатории в Кыргызстане потенциально может привести к катастрофическим последствия для страны и Центральноазиатского региона в целом. Причин много: нестабильная внутриполитическая ситуация в нашей республике, тяжелое экономическое положение, низкий уровень подготовки специалистов на всех уровнях.

Как все мы удостоверились в 2020 году, эпидемии не имеют границ. С учетом этого к возможному факту появления биолаборатории в Кыргызстане очень настороженно относятся и наши ближайшие соседи, для которых этот вопрос, как и для нас, является в том числе вопросом национальной безопасности. Мы это понимаем. С 2018 года российская сторона ведет переговоры со странами СНГ, на территориях которых расположены биолаборатории. Сегодня обеспечение биобезопасности на евразийском пространстве является приоритетным вопросом и в более широком региональном разрезе, в том числе для ОДКБ. Думаю, что он также будет внесен в повестку дня очередного саммита ШОС. Он будет одним из основных и в рамках нового межгосударственного диалогового формата «Россия — Центральная Азия».

В свою очередь Кыргызстан поддерживает инициативы России по обеспечению биобезопасности на постсоветском пространстве. Мы вместе с союзниками должны приложить все усилия и принять необходимые меры для того, чтобы обеспечить безопасность всех стран, входящих в ЕАЭС, ОДКБ, ШОС. Хотя вопрос конкретно о биолабораториях в Кыргызстане в повестке дня предстоящего визита главы государства в Москву не стоит, я не могу исключать, что в целом вопрос биологической безопасности с учетом его высокой актуальности все же будет обсуждаться в том или ином контексте между лидерами наших государств.

— Есть ли в повестке дня двусторонних встреч на высшем уровне вопрос об открытии границ между нашими странами?

— Вы, наверное, под закрытием границ имеете в виду трудности, с которыми сталкиваются наши граждане, намеревающиеся направиться в Россию. Вопрос о полноценном возобновлении авиасообщения между КР и РФ на протяжении нескольких месяцев является одним из основных в двусторонней повестке. Безусловно, в ходе визита он будет обсуждаться. С 8 февраля в ходе достигнутых договоренностей с российской стороной увеличено количество регулярных авиарейсов между КР и РФ, что стало возможным благодаря стабилизации эпидемиологической ситуации в КР, а также усилению превентивных мер, направленных на недопущение завоза и распространения нового штамма COVID-19, в том числе введению обязательного требования о наличии справки об отсутствии заболевания (отрицательный результат ПЦР-теста на COVID-19) для всех въезжающих в республику пассажиров, в том числе граждан КР.

Кыргызская сторона считает, что полноценное двустороннее сотрудничество наших стран, а также экономическая интеграция в рамках ЕАЭС невозможны без свободного перемещения наших граждан. В связи с этим мы считаем, что для начала нам нужно как можно скорее вывести количество авиарейсов между городами КР и РФ на прежний уровень, когда они составляли более 100 в неделю.

— Десятки тысяч соотечественников, ранее имевших возможность зарабатывать в России и кормить свои семьи в Кыргызстане, остались без работы. Вместе с тем в Кремле не раз отмечали необходимость создания условий для приезда трудовых мигрантов на заработки — самые разные отрасли нуждаются в рабочей силе. Будет ли обсуждаться этот вопрос, чтобы помочь гражданам КР?

— Защита прав и интересов соотечественников во всех странах для нас самый актуальный и приоритетный вопрос. Ограничения на въезд граждан Кыргызстана в Россию были сняты в октябре 2020 года. Но проблема полностью еще не решена и заключается в малом количестве авиарейсов между странами, в закрытом режиме наземных пунктов пропуска российских границ, а также территорий транзитных стран. Решение проблемы занятости наших трудящихся в России в целом зависит от возобновления полноценного транспортного сообщения между нашими государствами.

Данный вопрос является приоритетным и выносится как на двустороннюю, так и на многостороннюю повестку переговоров на всех уровнях. Мы придерживаемся позиции, что экономическая интеграция на евразийском пространстве невозможна без свободного движения рабочей силы. Минздрав совместно с Государственным комитетом информационных технологий и связи КР ведет работу по техническому обеспечению присоединения страны к программе «Путешествуй без COVID-19», что также позволит обеспечить поездки наших граждан в страны ЕАЭС, а также увеличить количество регулярных авиарейсов и соответственно снизить цены на авиабилеты

Хотел бы отдельно отметить большой вклад трудовой миграции в экономику наших стран. В рамках визита мы обязательно будем обсуждать вопросы в сфере миграционного взаимодействия, в том числе решение проблемы по оформлению обязательного медицинского страхования, постановки на миграционный учет наших граждан в России, выводу граждан Кыргызстана из так называемого «черного списка». Стремление к улучшению правового и социального положения соотечественников за рубежом было одним из главных мотивов присоединения Кыргызстана к ЕАЭС. В вопросе трудовой миграции кыргызская сторона заинтересована в продвижении и развитии сотрудничества в целях улучшения условий осуществления трудовой деятельности и социальной защиты трудовых мигрантов из КР, а также в реализации всех нормативно-правовых договоренностей, достигнутых в рамках евразийской интеграции.

— Вы, как глава МИД, чего ждете от этих переговоров?

— Прежде всего установления прямых контактов на всех уровнях, решения вопросов повестки в атмосфере доверия и взаимопонимания и в духе союзнических отношений и стратегического партнерства. Перед нашими странами стоит задача эффективного использования всех незадействованных механизмов, более полного раскрытия и реализации имеющегося потенциала.

Если конкретно, в рамках визита мы рассчитываем на поддержку российской стороны в вопросах проведения кардинальных реформ в нашей стране, снижения тарифов на нефте- и газовую продукцию, поставок в КР российских вакцин, возобновления проектов строительства гидроэнергетических сооружений, продвижения вопроса выделения кредитных средств по линии ЕФСР и другой помощи, полноценного восстановления регулярного авиасообщения, продвижения промышленной кооперации и межрегионального взаимодействия.

Я считаю, что союзнические, партнерские, братские отношения между нашими государствами предполагают открытый, последовательный и доверительный диалог, а также взаимную поддержку интересов и инициатив обеих сторон в двустороннем и многостороннем форматах.

Надеюсь, что первый зарубежный визит президента КР Жапарова в Российскую Федерацию станет дополнительным фактором, стимулирующим укрепление отношений союзничества и всестороннего стратегического партнерства наших стран, и придаст новый импульс поступательному развитию всего комплекса двустороннего сотрудничества.

Знаете ли вы, что женщинам, защищающим права женщин приходится слышать угрозы? После каждого мероприятия им в личку приходят десятки устрашающих сообщений с угрозами жизни, проклинают и грозят адом, желают гадости. Мы поговорили с одной из тех, для кого дискриминация женщины не пустой звук. На вопросы редакции ответила Араева Жанна, программная координаторка Бишкекских Феминистских Инициатив (БФИ).

— Жанна, расскажите, пожалуйста, когда Вы впервые осознали, что в нашей стране распространено гендерное насилие?

— К большому сожалению, понятно стало ещё в детстве, на фоне общей дискриминации в отношении женщин и девочек, особенно ярко это стало заметно в школе из рассказов одноклассников и соседей. Шутки о камче, которую нужно подарить жениху, чтобы воспитывал жену, были всегда. Виктимблейминг, слатшейминг, толерантность и оправдание насилию встречаются повсеместно. Проблема насилия не появилась внезапно, насилие в отношении женщин существовало всегда, и при СССР, и в 90-е, и в начале 2000-х, но с возрастом и опытом стало понятнее, что эта проблема существует и системно поддерживается на всех уровнях. С развитием Интернета и независимых СМИ, социальных сетей, случаи насилия стали активнее предаваться огласке и обсуждаться, поэтому нам кажется, что сейчас его стало больше. Лично для меня не стало открытием, что насилие в отношении женщин существует, но с того момента, когда я начала работать в организациях гражданского общества и с появлением фемоптики, стали яснее видны масштабы бедствия.

— Что в связи с этим Вам хотелось предпринять?

— Любой человек, приходящий в активизм прежде всего борется за свои собственные права, за справедливость и доступ к правосудию. К сожалению, в нашей стране очень сложно надеяться на правосудие, на демократические процессы, поэтому в нашей стране все процессы инициируются гражданским обществом, и как бы ни обвиняли активисток и активистов, не придумывали мифические западные гранты, несмотря на всю подмену ценностей, именно благодаря гражданскому обществу в нашей стране все еще существует хотя бы какое-то соблюдения прав человека. Конечно, хотелось бы все поменять сразу, но процесс осознания населением займет еще какое-то продолжительное время, поэтому наша организация старается информировать как можно больше людей о том, что права женщин нарушаются и о том, что это большая преграда на пути развития общества.

— Почему, на Ваш взгляд, у нас до сих пор оправдывают домашнее насилие и обвиняют жертв, подразумевая, что женщины, якобы, заслуживают такого отношения?

— Виктимблейминг – обвинение женщин в якобы неправильном поведении и толерантность к насилию исходят из патриархальных устоев, которые укоренились в обществе и постоянно подпитываются разговорами о «традициях», неправильной трактовкой религии – а именно тем, что цитаты не проходят осмысления с точки зрения прав человека и исходя из требований современного общества, необразованностью и низким уровнем критического мышления. В патриархальных сообществах развита культура объективации женщин, женоненавистничества, в том числе и со стороны женщин.

Мизогиния стала частью культуры, её можно отследить и в фольклоре, и в целом в отношении к женщинам. Женщина в кыргызском обществе – функция, объект, она не равноправный человек с целями и мнением, и как объект или недочеловек, она не имеет права перечить «хозяину» — мужчине. К тому же, в нашем очень патриархальном обществе, на протяжении долгого времени существуют гендерные стереотипы, и любая попытка выйти за рамки этих стереотипов вызывает агрессию со стороны как мужчин, так и женщин. Можно очень долго разбирать причины такого отношения к женщинам, и об этом написано много книг, статей и научных публикаций, но мне кажется, основная проблема в том, что женщин в нашей стране до сих пор не считают полноправными, равными людьми, а чтобы начать осознавать уровень дискриминации, нужно просто принять для себя, что женщина – это тоже человек. Тогда сразу становятся видны губительные последствия гендерных стереотипов, объективации и традиций типа Алакачуу – когда к девушкам относятся хуже, чем к скоту, и прикрывают это «традициями».

Еще одно явление, которое часто бросается в глаза – это навязывание женщинам необходимости быть в брачных отношениях с мужчиной. То есть с детства девочкам внушается чувство неполноценности, статус временного пребывания в собственной семье, навязывается подчинение мужчине – набор патриархальных правил, выгодных исключительно мужчинам – и в итоге мы получаем множество людей не одобряющих неподчинение данным правилам, хотя они во всем противоречат здравому смыслу, давно устарели и в современном мире совершенно не нужны. Мне кажется, неспособность принять изменения исходит и из политики правящих – патриархальных- сил, и из традиций и особенно из нехватки смелости осознать и принять тот факт, что женщины – полноценные люди. Если бы в целом общество принимало женщин, как полноценных людей, никто не навязывал бы им брак, и тогда многие женщины выбирали бы образование, карьеру, обретали независимость и не терпели бы плохого отношения, меньше держались бы за брак, а если бы государство и общество их в этом поддерживали, то мы бы давно уже стали более развитым государством и с экономической и с социальной точки зрения.

 — Какие меры Ваш союз [БФИ-прим.редакции] предпринимает против домашнего насилия?

— Наша организация занимается образовательной и просветительской деятельностью и гражданским активизмом, мы выходим на марши, митинги и пикеты в поддержку жертв насилия, рассказываем женщинам про их права и распространяем знания о феминизме и правах различных ключевых групп населения. Одна из наших задач – привлечение общественного внимания к проблеме дискриминации женщин. Очень важно, чтобы женщины не молчали и сами боролись с дискриминациями, знали свои права, и знали, в чём права нарушаются, обретали феминистскую оптику и оценивали всё происходящее вокруг не через призму патриархальных ценностей, а через понимание важности борьбы за свои личные права и за права всех женщин, как половины населения страны.

— Кто и как в нашей стране, за исключением кризисных центров, готов реально и эффективно поддержать тех, кто столкнулся с насилием в семье?

— Помимо кризисных центров существует ряд неправительственных организаций, которые занимаются правовой и психологической поддержкой жертв насилия.  Но, конечно, напрямую с данной проблемой чаще работают кризис-центры, но жительницы регионов могут обращаться за поддержкой и к локальным организациям, работающим в сфере прав женщин. Существует сеть организаций, работающих в этой сфере, и внутри этой сети организации и активисты обмениваются информацией и перенаправляют обращения, стараются помочь членам сети.

— Как вам в БФИ удалось создать сестринство и  благоприятную среду, способствующую тому, что женщины начинают говорить и выступать за свои права?

— БФИ существует достаточно давно, и традиция собираться в кругу союзниц и поддерживать подруга подругу достаточно устоявшаяся. Для активисток очень важно получать моральную поддержку, поэтому мы стараемся проводить встречи для людей, осознавших всю важность этой борьбы и для тех, кому хочется больше узнать о своих правах, найти единомышленниц и соратниц, иногда просто выговориться и понять, что ты не одинока. Одной из основных задач БФИ, является создание безопасной среды для женщин, в которой они могли бы делиться идеями, объединяться и получить поддержку от единомышленниц.

— Как бы Вы объяснили необходимость борьбы против против домогательств на рабочем месте, насилия в семье и жестокого обращения тем, кто стоит в стороне и уверен, что её/его это не касается и не коснётся?

— Дискриминация женщин касается или в какой-то момент коснётся всех. К сожалению, женщины в нашей стране остаются незащищенными, и даже если кому-то кажется, что если она будет играть по правилам (установленным мужчинами), то ее эта проблема обойдет. На деле же иногда оказывается поздно. Общество настолько сильно оправдывает любые, даже преступные, действия мужчин, что чем раньше придет осознание в необходимости укрепления своих прав, чем раньше люди займутся борьбой с дискриминациями и собственным просвящением в сфере прав человека, тем лучше мы все подготовимся и тем проще жертвам дискриминаций станет бороться за свои права и тем менее толерантным по отношению к насильникам станет общество. Игра по патриархальным правилам не гарантирует защиты, она только ограничивает свободу.

— К какому инсайту Вы пришли, выступая против гендерного неравенства?

— Инсайтов очень много и их с каждым днём всё больше, но наверное основные выводы: очень важно беречь себя, выстраивать и отстаивать свои границы; только женщины вправе решать, что нужно женщинам; активизм, марши, митинги, акции очень важны в продвижении повестки; нельзя быть мудрой, женственной и нежной, когда женщин вокруг убивают. Только активное противостояние дискриминациям, активизм, дискуссии на всех уровнях создадут платформу для укрепления прав. Женщины – это половина населения, и если мы все объединимся и встанем на защиту себя самих и других женщин – нас никто не рискнёт обидеть.

— Какие, по-Вашему, несёт последствия для нашего общества в целом неприятие проблемы гендерного неравенства и участившиеся случаи насилия в отношении женщин (девочек)?

 — Я не думаю, что случаи участились, скорее они стали чаще предаваться огласке, и это уже шаг на пути к борьбе с неравенством. Дискриминационные практики ведут к деградации общества, из-за них ухудшается уровень жизни населения в целом: государство, в котором половина населения не имеют доступа к базовым правам, неспособно к процветанию, в нем не будет стабильного развития, общество, в котором женщины лишаются качественного образования, доступа к правосудию и защите жизни, здравоохранению, банально доступа к воде и санитарии (слышали, наверное, истории, когда келинкам запрещают мыть руки мылом, в целях экономии), профессиональному развитию, политическому участию – обречено на провал.

Только там, где каждый член общества может развить свой потенциал и иметь настоящую свободу выбора возможно говорить о развитии. У нас любят громко говорить о демографии, о том, что нужно рожать больше детей, дают обещания о всяких соцвыплатах, но при этом не дают доступа к знаниям о планировании семьи, нет доступа к контрацепции и все забывают о демографическом дивиденте – о том, насколько качественной будет жизнь у этих детей. Если мы сейчас не будем бороться с гендерными дискриминациями, откинув все свои страх и предубеждения, то всё больше людей будет вынуждено покидать страну в поисках безопасного места для жизни и более благоприятных условий для личного, творческого и профессионального развития.

— С начала пандемии увеличилось количество женщин, столкнувшихся с домашним насилием и дополнительной психологической нагрузкой, вызванной необходимостью выполнять неоплачиваемую работу по дому и ухаживать за детьми, которые оставались дома, потому что школы не работали. Как бы Вы поддержали их, проявив солидарность?

— Прежде всего, помните, что вы не одни, что нас много, и что вместе – мы сила. Не молчите о своей проблеме, ищите поддержки, объединяйтесь, не терпите, не бойтесь. Очень часто кажется, что никто вас не поймет, но вокруг очень много других женщин, готовых помочь и оказать поддержку. Не проходите мимо ситуаций, когда другой женщине трудно, очень важно объединяться и помогать другим женщинам, показывать всем, что женщины способны постоять за себя и других женщин, способны принять без осуждения и поддержать в тяжелой ситуации. Объединив усилие мы сможем победить насилие. Также очень важно выражать свои требования на мирных маршах, митингах и принимать активное участие в политических процессах, голосовать и баллотироваться, создавать инициативные группы и группы самоподдержки.                                                                                                          

— Айзат, как ваше с сестрёнкой творчество перетекло в плоскость гендерного неравенства?

— Наша первая инсталляция была посвящена стереотипам и ограничениям в Кыргызстане. Инсталляция представляла собой куб, в котором были расположены бумажные смятые самолетики. Они не могли вырваться за пределы куба из-за существующих барьеров. И последующие наши работы создавались в плоскости прав человека. Но после марша против гендерного насилия 8-марта 2020 года, где активисток незаконно задержали, и я оказалась среди задержанных, сестренка начала рисовать руки с отсылкой к Кырк Чоро. Позже обсуждая марш, действия милиции, Кырк Чоро и реакцию общественности на марш, мы начали дополнять идею с 40 руками. Несмотря на то, что ведется постоянная просветительская работа с обществом по гендерному равенству и правам женщин и девочек, мы сталкиваемся с дискриминацией, нарушением прав и отсутствием безопасности. Когда речь идет о правах женщин/девочек, общество воспринимает это весьма резко и говорит о пропаганде западных ценностей. Конечно, на идею оказали влияние громкие события 2020 года, где женщин избивали, насиловали, задерживали и все виновные остались безнаказанными, а женщины незащищенными.

— Что было самым сложным для вас обеих в работе над инсталляцией «Руки»?

— Над инсталляцией мы начали работать с апреля. В начале и я, и Айдана (сестренка) боялись создания 40 картин рук с натуры масляными красками и углем. Однако, самым сложным этапом для нас оказалась запись аудио- и видеодорожки. Пока все записывали, монтировали мы переживали свои травмы, потому что все так откликалось и было настолько знакомо. Как раз аудиодорожка вызывала у нас много сомнений: нужна ли цензура или нет? Как воспримет общество? А что скажет старшее поколение на бранные слова? И в то же время в голове возникали мысли о том, что, когда женщины и девочки подвергаются насилию/харрасменту, никто не думает о цензуре, культуре и морали. Решительности и смелости порой нам не хватало. 

— Что запомнилось больше всего на выставке?

— Солидарность от посетителей/ -ниц инсталляции и их реакции. Так как локация была особенная (Ололо Хаус), туда приходили люди, поддерживающие и продвигающие права женщин на своих уровнях. Высказывали слова поддержки, делились идеями и мыслями по ситуации с правами женщин в КР. Несмотря на то, что инсталляцию посетили ограниченный круг лиц, реакции были очень разные. Некоторые женщины выходили со слезами на глазах, не могли/ не хотели говорить. Другие женщины говорили, что услышанное и увиденное уже стало обыденным для них. Для меня это показалось очень страшным и возникают вопросы: «Почему бранные слова, ругательства – норма для женщин? Почему мы боимся и молчим о насилии и харрасменте?». У мужчин тоже была неоднозначная реакция. Были мужчины, которые не могли отойти от увиденного. Запомнился один парень, который долгое время пробыл внутри инсталляции, а потом вышел и попросил прощения. Он сказал: «просто простите и берегите себя». Среди них были мужчины, которые сказали, что инсталляция слишком радикальная и не подходит нашему менталитету. Все эти реакции позволили нам понять, что еще многое предстоит сделать и борьба продолжается. Разные ребята и организации с регионов начали писать с просьбой приехать к ним с инсталляцией.

— Ваши ожидания, может быть, страхи в презентации инсталляции «Руки»?

— По нашим планам мы рассчитывали разместить инсталляцию в торговых центрах Бишкека. Там аудитория другая и намного шире. На переговоры с ТЦ мы потратили около месяца и много энергии, все безуспешно. Они пугались, как только слышали о гендерном равенстве и феминизме, но, ссылаясь на коронавирус, отказывали. Помню с сестренкой уже глубокой ночью разговаривали и речь шла о том, что может не стоит уже выставлять работу никуда. Потому что в какой-то момент мы почувствовали бессилие и одиночество. Ни у нас, ни у девочек с БФИ (Бишкекские Феминистские Инициативы — прим. автора) не получилось договориться. Международные организации, которые продвигают гендерное равенство, не смогли помочь. ТЦ Бишкека оказались слишком коммерциализированны, чего мы не ожидали.

На многие вещи дополнительно к инсталляции у нас не хватило сил. Мы хотели сделать стену плача с историями посетительниц, организовать постоянные инфосессии о правах женщин и феминизме, а до открытия выставки сделать несколько акций.

Помимо того, что мы планировали разметить работу в ТЦ, мы ожидали  там огромное количество людей, которые почувствуют на себе, что переживают женщины, но, тем не менее, мы нашли много союзников и союзниц благодаря особенной локации.

Боялись хейта в социальных сетях и неадекватной реакции посетителей в ТЦ. Порцию хейта, гневных комментариев и угроз в социальных сетях мы получили. Вспоминая марш и другие события, готовились к худшему. Но все прошло лучше, чем мы ожидали.

— Когда и почему Вы впервые стали неравнодушны к насилию в отношении женщин?

— Честно говоря, не могу назвать конкретный случай, когда я стала неравнодушна. Поддерживала всегда, но не продвигала. Думала и надеялась, что есть фем-активистки и организации, которые этим занимаются, и, наверное, я себя не видела среди них. После работы в регионах Кыргызстана, где девочки не имеют возможности учиться, мое видение немного изменилось. Их готовят к замужеству, они заняты домашними делами или им просто-напросто не разрешают учиться. Уже после марша 8-марта я осознала, что вклад каждой из нас в продвижение прав женщин бесценен. И это очень важно.

— За какое детство Вы благодарны маме и папе?

— Я бесконечно благодарна родителям, что не узнала в детстве о насилии. Они воспитывали меня и сестренку в любви и заботе. Родители не следуют каким-то социальным ролям, так и растили нас. Вкладывали в наше развитие и образование равно столько же, сколько в брата. Мама и папа поддерживали и поддерживают нас во всем. И в идее с инсталляцией родители помогали с закупкой материалов, сборкой самой инсталляции. Смотрели все интервью, отслеживали комментарии, даже отвечали на них (улыбается). Знаю, что они очень сильно беспокоятся за нашу безопасность до сегодняшнего дня. Они всегда рядом.

— Чему Вы научились у родителей?

— Родители воспитали во мне принципиальность, любовь к окружающему миру: будь это люди, животные или растения и веру в себя. В школе я была президентом Школьной Республики, депутатом и спикером. Тогда мечтала стать президентом страны. Родители тогда поддерживали и сейчас верят и надеются, что я пойду в политику и стану президентом (улыбается).

— Планируете ли Вы дальше освещать тему женских судеб в нашем патриархальном обществе?

— Определенно, да. Сейчас мне нужно немного времени на восстановление и переосмысление подходов и инструментов. Иногда кажется, что, живя в Бишкеке, мы находимся в счастливом пузыре. За пределами города ситуация намного хуже. Вспомните только Бурулай, женщину с Сузака и 13-летнюю девочку. Это лишь те случаи, которые получили огласку. А сколько еще историй девочек и женщин, подвергающихся насилию, остаются за закрытыми дверями?!

— Как Вас изменила программа «Күчтүү кыз 2.0»? Какая Вы сейчас и что хотите зафиксировать художественным языком в творчестве?

— Я определенно стала сильнее и принимаю эмоции, которые чувствую и переживаю. Сейчас, оглядываясь на прошедшее, все кажется радужным и легким. Хотя были срывы, бессонные ночи и долгие прогулки в никуда, чтобы найти покой и силы. Я смогла зарядиться энергией, идеями у девочек с БФИ, посетительниц/-ей и поверить в то, что инсталляция действительно была нужна.

— Что бы Вы ответили людям, отрицающим факт существования гендерного насилия?

— Я поняла, что иногда никаких слов не хватит, чтобы объяснить людям существование гендерного насилия. В этот момент приходит на помощь искусство. Я бы всех пригласила посетить инсталляцию, чтобы почувствовать малую часть того, что переживают женщины.

— Если бы у Вас была возможность построить новый мир, каким бы он был?

— Он был бы как в песне у Джона Леннона: без границ, без стран, без религии, без каких-либо различий и имущества. Тогда и люди не конфликтовали и жили бы в мире. Я бы только добавила про сестринство (улыбается), так как там говорится про братство людей.

— Что бы Вы могли сказать  своим современницам?

— Я выше говорила, что мне повезло с родителями. Я не увидела в семье никакого насилия и не знала ничего. И родители оберегали и растили будто бы в теплице. Сталкивалась с харрасментом и дискриминацией. Понимаю, что еще не проработала все. Важно вовремя все сказать, но нужна смелость. У меня ее раньше не было. К сожалению, никто кроме нас самих нам не поможет. Поэтому берегите себя и не молчите.

«Я должен сказать про Кыргызстан. Акаев. Мне пришлось его вывезти из Бишкека в Тараз вертолетом. Сложная обстановка была, там они могли обстрелять, но чтобы конфронтации не было, я его вывез.

После него который был, такая же история. В Оше засел, собрал сторонников своих, вооружил и готов был идти в сторону Бишкека. Я говорю, Курманбек, ты что делаешь, зачем? Прольешь кровь. Снова хочешь сесть президентом? И как ты будешь работать после этого? Временный президент был (Роза Отунбаева) — я с ней созваниваюсь, она говорит: «Что-нибудь сделайте, успокойте Курманбека». Курманбеку звоню и говорю: «Давай я тебя вывезу оттуда, из Оша. Потом будешь вести переговоры, рядом будешь, здесь». Еле-еле его уговорил», — сказал Нурсултан Назарбаев в интервью телеканалу «Хабар» в рамках документального фильма «Штрихи к портрету».

Назарбаев рассказал, что в это время в Вашингтоне проходило совещание по антиядерным вопросам.

«Мы там находились. Президентом России был Медведев. Был Обама. Есть фотография, где втроем стоим и шепчемся. Это как раз о Кыргызстане было, что начинается гражданская война.

Бакиев хочет двигаться вооруженными отрядами в сторону Бишкека, что-то надо делать. Я сказал, что я буду вывозить (Бакиева), пусть российские истребители прикроют мой самолет. Министром обороны тогда был Адильбек Джаксыбеков, я говорю: «Давай самолет». Он начал прорабатывать через военную разведку. В Оше в аэропорту на полосе выгрузили щебень. Ни сесть, ни вылететь было невозможно. Я говорю: «Ты точно знаешь это? Он говорит: «Не точно, но сказали это. Там невозможно». Я сказал: «Отправляй самолет, пусть снижается. Если увидит, что кучки лежат, пусть улетает, если нет — пусть садится». Курманбеку сказал: «Взлетает борт, готовься со своими». Они прилетели, никакой щебенки не было. На ходу забрали семью и привезли к нам. Если бы это не сделали, там бы кровопролитие было большое. «Не забывай это», говорю», — добавил первый президент Казахстана.

Герой сегодняшнего интервью при любых ситуациях остаётся прежде всего Человеком. В его жизни было достаточно треволнений и крутых поворотов, он учился понимать себя, во всем дойти до сути, быть бережнее к людям и отпускать былое. Расул родился в Алма-Ате, большую часть детства прожил во Фрунзе, посетил более чем 30 стран и принял решение пустить корни в Ванкувере…

— Все мы родом из детства, а каким было Ваше?

— Мое детство было ярким теплым и радужным. По крайней мере, так оно, в основном, запомнилось в памяти. Это уже потом, прорабатывая с психотерапевтом свои детские травмы, я понял, что память мне очень старалась помочь, затирая тяжелые и неприятные моменты из детства, моменты гнева, горечи, разочарования и потерь. И, наверное, это до поры к лучшему, потому что я бы не хотел вырасти из озлобленного и разочарованного ребенка в озлобленного циничного взрослого. Вот память мне с этим немного помогла, подтасовала некоторые воспоминания, подправила ощущения.

— Чем запомнился подростковый возраст? Случались ли «бунты»?

— Мой подростковый возраст был одним сплошным бунтом, мне кажется. В то время я активно и агрессивно отстаивал свои личные границы, которые постоянно пытались нарушить взрослые: родители, учителя в школе. Как это случается у подростков, бунт был жестокий, и иногда я стоял “насмерть”. Один раз уходил из дома, ночевал на лавочке в детском саду, замерз. Вообще, я благодарен тому времени за то, что оно научило меня первым навыкам отстаивания границ, и навсегда определило мои границы в общении с семьей. Вместе с тем я был тогда очень неопытен, слабо контролировал свои эмоции, и есть какие-то эпизоды конфликтов, которые я вспоминаю со стыдом. Но тут ничего не поделаешь, историю не перепишешь, и, в целом, я ни о чем не жалею — совершая те ошибки, раскаиваясь в них, я учился быть бережнее к людям.

—  Кому за наставничество Вы благодарны?

— Наставников у меня в жизни было несколько. Каждый из них не совсем подозревал, скорее всего, о том влиянии, которое оказал на мою жизнь. Моя бабушка Анна Филипповна была моей первой наставницей. Очень многое в моей жизни определилось тем, как она меня воспитывала, какими мудростями делилась. Она не была идеалом, скорее очень типичным ребенком своего времени — военного, послевоенного. И вместе с тем, во мне многое от нее, много базовых ценностей и установок я перенял от нее. Часть из них перестала быть нужна после какого-то времени, и я их отпустил, часть актуальна и поныне. И эта актуальная часть стала основой моего Я, определяющей “что такое хорошо и что такое плохо”. Впоследствии, у меня было еще несколько наставников, которые помогали мне шагать по моему пути и среди них Ирина Викторовна Лукашова, завкафедрой математических методов в экономике в КРСУ, которую мне посчастливилось окончить, мой финансовый директор в отеле Хаятт — Анатолий Кондратенко, мой генеральный менеджер в отеле Хаятт — Пунит Тандон. Все эти люди были моими наставниками на каком-то отрезке моего пути, а впоследствии стали друзьями. Я им очень благодарен за их веру в меня, за поддержку и мудрость, за терпение и человечность.

— Самая непростительная ошибка и самый правильный выбор, которые Вы когда-либо совершали?

— Непростительных ошибок не бывает, я в это верю. Правильный выбор… я постоянно совершаю правильный выбор, тот который в момент выбора я считаю самым правильным. Ситуация может измениться впоследствии, я могу изменить свою точку зрения на тот выбор постфактум. Но в тот самый момент выбор, сделанный мною, был самый правильный.

— Каков он, Ваш путь?

— Сложный, извилистый, иногда кажется, что один шаг вперед и два шага назад, со взлетами и падениями, мой и только мой. Поэтому я всегда выслушиваю советы (даже и непрошенные) и делаю по-своему. Потому что пройти мой путь могу только я. И знание, как его пройти, тоже есть только у меня.

— Какова Ваша идея о счастье?

— Счастье — это жизнь, мир с собой, из мира с собой получается мир с миром. Можно было бы сказать про материальный достаток, потому что это тоже важная для меня часть жизни, но, как я убедился на своем опыте, деньги сами по себе не делают меня счастливым. Мир с собой — делает. Деньги добавляют в счастливый мир комфорта и расширяют возможности и не добавляют никакой ценности если во мне нет мира.

— Почему у Вас начали возникать мысли о переезде?

— Вообще, я долго не могу на одном месте. Мне становится скучно, пропадает интерес к происходящему, начинается зуд с поиском себя и нового места для нового себя. Я думаю, это во мне от отца, который никогда не сидит подолгу на одном месте и постоянно в пути. Поэтому переезд в другую страну с детства был для меня нормальной частью моей жизни, частью моих планов. Я поэтому и пошел работать в индустрию гостеприимства, мне хотелось поездить и посмотреть мир. И эта мечта осуществилась — на сегодня я побывал в более чем 30 странах, планирую путешествовать и далее, потому что путешествия очень расширяют кругозор, обогащают. Когда-то я жил в Дубае, ОАЭ и в Баку, в Азербайджане. Первая мысль о переезде в Канаду появилась еще в 2013 году, когда мы с Максом прикидывали, куда можно уехать гей-паре и чувствовать себя комфортно, жить нормальной жизнью.

— Как на Вас повлияла встреча с Максимом?

— Максим сыграл очень важную роль в моей жизни тем, что помог мне принять себя и свою гомосексуальность. Он гораздо проще (так мне, по крайне мере, тогда казалось) относился к своей сексуальности, и для меня это стало настоящим открытием : “А что так можно было?”. Живя с ним уже почти 12 лет, я каждый день учусь у него чему-то новому. Так что положительно повлияла на меня эта встреча, очень позитивно.

— Приходилось ли Вам находиться в гомофобной среде?

— В целом до переезда в Канаду мы постоянно жили в гомофобной среде. Это сложно понять тем, кто живет в гетеронормативной среде (гетеронормативность — мировоззрение, при котором гетеросексуальность понимается как единственная социальная норма сексуального поведения человека. При таком понимании рассматривается исключительно бинарное деление человечества на два пола, при котором биологический пол полностью совпадает с социальным полом и определенной гендерной ролью человека). Многие геи, включая меня, выросли в гетеронормативной среде, где любая сексуальная ориентация, отличная от гетеросексуальной агрессивно осуждается, подавляется и ее представители обесчеловечиваются. Жить в такой среде ребенку, подростку, только начинающему осознавать свою сексуальность очень тяжело, отсюда высокий уровень самоубийств среди ЛГБТ+ молодежи. Мы переехали в Канаду во многом потому, что хотели сменить некомфортную среду, где нам постоянно приходилось так или иначе скрывать нашу жизнь и себя, на общество, которое принимает нас наравне с другими, где мы не являемся “иными” с клеймом стыда и позора на лице.

— Чем запомнился последний год в Бишкеке? С чем жаль было расставаться?

— Ой, таких размышлений особо нет, потому что я не вычеркивал Бишкек из своей жизни. У меня в Бишкеке осталась часть семьи, друзья, важные и ценные для меня люди, которых я люблю. При переезде первое время я всегда скучаю по чему-то привычному, этого, как правило, не хватает на новом месте в первое время. Потом осваиваешься, и новое место становится домом. С одной стороны, последние несколько лет я уже жил в Бишкеке как иностранец, чужак, а с другой — близкие люди, живущие там не дают мне разорвать связь, да у меня и нет таких намерений. Я собираюсь приехать в Бишкек, как только станет возможно, навестить родных и забрать котов, которые застряли здесь из-за пандемии. У меня есть бизнес-планы в Бишкеке. Так что, я особо не расставался, просто начал новую главу в своей жизни.

— В декабре принято подводить итоги года. Что важного, помимо переезда, произошло у Вас?

— Ох, ну и вопрос про 2020! Много важного, много личного, описания хватит на маленькую книжку, я думаю (может когда-нибудь и напишу книгу “2020”). В этом году ушла моя бабушка Анна Филипповна, человек, меня вырастивший и воспитавший. Это большое горе, очень личное, до сих пор не до конца прожитое. Что после этого можно сказать… помолчать, поминая ее, и продолжить разговор о менее важном, потому что жизнь продолжается, и она сама всегда была против долгих тяжелых поминаний, всегда была за радость и веселье в жизни. Я начал заново учиться ценить себя, это тоже важно и меняет мою жизнь в удивительную сторону, в которой много интересного.

— По-Вашему, что важно в жизни, а что нет?

 — Это такой вопрос из серии “в чем смысл жизни”, и у каждого будет свой ответ. Если мой ответ кому-то будет полезен, то скажу, что для меня важна сама жизнь и мир в сердце. И здоровье. Остальное приложится.

— Что Вас покорило в Максиме? К чему стремитесь в совместной жизни?

— Вопрос, который почему-то заставил меня улыбнуться. Если он о том, как я влюбился в Максима, то влюбился я в образ, который себе нарисовал. Реальность оказалась совсем не такой, как мне тогда виделось. При этом, как оказалось, у нас есть общая основа, то базовое понимание того “что такое хорошо и что такое плохо”, которое стало фундаментом для наших отношений, которым в декабре исполняется 12 лет. В этих отношениях я постоянно учусь у Максима, он помогает мне становиться лучше, зачастую этого не подозревая. К чему стремлюсь… сейчас у меня нет цели совместной жизни, я просто постоянно работаю над собой и думаю, что это лучшее, что я могу дать нашей семье — счастливый, довольный собой и жизнью Расул.

— Ваша новая жизнь в Канаде, какая она? На какую рефлексию подтолкнула?

— Новая жизнь очень интересная. Многому приходится учиться. Из-за этого много стресса, мы попали в ситуацию со многими неизвестными, это пугает. Вопросы работы, денег, будущего и так далее добавляют свою ложку дегтя в бочку меда прекрасной Канады и удивительно красивого Ванкувера. Меня выручает детское любопытство, которое я сохранил. Мне интересно все новое, и это смягчает стресс и дает возможность учиться.

— Недавно Вы заявили, что происходящие в Кыргызстане политические процессы незаконны, то есть не соответствуют букве закона. Таалатбек Шамудинович, есть ли признаки того, что вся эта политическая турбулентность скоро вернется в более-менее правовое русло?

— В стране есть Основной закон – Конституция, по которому страна жила до событий 5-6 октября текущего года. Закон нравится кому-либо или нет, закон правильный или не отвечает сегодняшним требованиям общества, это вопрос, на который предстоит еще дать ответ.

Но если в результате открыто сфальсифицированных выборов, представители политических партий, не согласных с результатами этих выборов, вышли с протестом на площадь. И в результате этих протестов к власти приходят новые политические силы, то эти силы были обязаны следовать основному закону и провести новые парламентские выборы, затем провести президентские выборы и уже потом заниматься реформой конституции. Но новые силы пошли по другому пути. С моей точки зрения, эти политические процессы незаконны.

Я очень надеюсь, что представители новой власти и те политические силы, которые выступают против изменения конституции, против референдума о форме правления, постараются начать реальный диалог, прислушаются друг к другу и цивилизованно придут к приемлемому для большинства сторон решению, что, уверен, поможет вернуться в правовое русло. Но пока стороны просто не слышат друг друга и турбулентность продолжается.

— Таалатбек Шамудинович, в одном из своих интервью Вы сказали, что Кыргызстану для развития нужна не демократия, а жесткий порядок, чтобы предотвратить сползание страны в мир тотального криминала. Однако вроде бы теперь Кыргызстан, как никогда, нуждается в верховенстве закона, беспристрастной реализации демократических процедур и прав?

— В моем понимании, жесткий порядок, согласно законам, и есть верховенство закона. Демократия без работающих законов – это не демократия. Когда говорят о демократии, демократических процедурах и правах, различные политические силы в разных странах понимают и осуществляют эти процедуры и права по-разному. Да и есть ли единый критерий оценки демократии? В Кыргызстане, к сожалению, есть только лозунги о демократии. Единственное демократическое, что реально есть у нас, – это, наверное, свобода слова. А в остальном – это полнейший хаос, анархия и бардак практически во всех сферах жизни нашего общества.

— Таалатбек Шамудинович, некоторые эксперты говорят, что сейчас Кыргызстан на грани развала, скатывания в бесконечный хаос. Вы разделяете это мнение, или все же у вашей страны есть какие-то скрытые возможности, которые позволят ей успешно преодолеть все сегодняшние трудности?

— Я бы сказал — мы не на грани скатывания в бесконечный хаос — мы уже давно в полном хаосе. А вот к развалу страны мы, действительно, очень близки именно сейчас. В то же время я верю, что наш народ сможет преодолеть сегодняшние трудности. Летом этого года, когда коронавирус бушевал в стране, правительство показало свою недееспособность и некомпетентность, а простые кыргызстанцы показали, что они могут самоорганизоваться и помочь друг другу без помощи правительства. Такие примеры вселяют надежду на то, что не все еще потеряно в стране.

— Ряд политологов полагает, что Кыргызстан никогда не был островком демократии в Центральной Азии, а все революции у вас являлись государственными переворотами, когда власть переходила к очередному авторитарному режиму. Но, может быть, все-таки все эти бурные политические процессы содержат в себе какие-то элементы зарождающегося демократического плюрализма, гражданского политического участия?

— На мой взгляд, первые 5-7 лет после развала Советского Союза, во времена первого президента А. Акаева, действительно, первые демократические процессы, реформы были начаты в Центральной Азии именно в Кыргызстане. И тогда мы с гордостью говорили, что Кыргызстан является островком демократии. Но, к сожалению, эти демократические реформы не были доведены до конца, и потом пошел обратный процесс.

События 2005, 2010 и 2020 гг. кто-то называет революциями, а кто-то просто переворотами. Конечно, трудно назвать эти события революциями. Но, как бы мы не называли эти события, можно сказать, что в результате этих событий наше гражданское общество качественно выросло и наш народ практически во всех уголках страны открыто заявил, что больше жить по-прежнему не хочет. Это положительный и нужный процесс.

— На мой взгляд, в вашем обществе сейчас довольно широко распространяются демократические политические ценности, что показали октябрьские события, когда, например, граждане, объединившись в дружины, добровольно защищали покой бишкекчан. Таалатбек Шамудинович, что Вы думаете насчет всех этих феноменов?

— Это и говорит о становлении гражданского общества, о здравом смысле и мудрости простых кыргызстанцев. Конечно, такие феномены проявились больше у граждан в городах, так как образованность городских граждан и их политическая активность всегда была выше, чем в селах и деревнях.

Беседовал: Талгат Мамырайымов

Комментируя преобразования в Узбекистане, Акаев сравнил реформы Шавката Мирзиёева с реформами председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина. Отметив, что реформы Косыгина не состоялись, экс-президент, тем не менее, заявил, что «через пять-десять лет» Узбекистан непременно станет процветающим государством.

-Многоуважаемый Аскар Акаевич, прежде всего хочу спросить, как здоровье, какой научной, общественной деятельностью   занимаетесь?

— Спасибо огромное за   внимание.  На здоровье не жалуюсь, несмотря на солидный возраст. Настроение у меня всегда хорошее благодаря вдохновляющей и творческой атмосфере, созданной дома женой, детьми и внуками, а на работе – руководством, соратниками и учениками. Все это благоприятствует напряженным занятиям научными исследованиями, поэтому, как и в молодости, мне удается выполнять ежегодный план – в среднем около десяти научный статей, опубликованных в высокорейтинговых российских и зарубежных журналах, и книга. Вот сейчас работаем над книгой, заказанной всемирно известным германским издательством «Шпрингер». Общественной работой не занимаюсь, сконцентрировался на науке. Хочу успеть написать и издать  книгу, посвященную математической теории цифровых технологий и цифровой экономики.

— Вот уже который раз жизнь показывает актуальность вашего решения, когда вы отрекались от столь высокой должности, конечно, прежде всего  думали о мире, народе, Кыргызстане. Спустя годы, хоть  немного жалеете о том, что добровольно отказались от должности президента? Последующие за вами  президенты, вот уже третий, поступают так же. Если бы не ваш исторический поступок, возможно, по другому пути бы пошло дальнейшее развитие Кыргызстана?

— Государственный переворот  24 марта 2005 года в Кыргызстане, квалифицированный таким образом международными организациями, был осуществлен политическими авантюристами с опорой на криминальные силы наркомафии, при мощной информационной и щедрой финансовой поддержке из-за рубежа. Первоначально эту акцию планировали как очередную цветную революцию на постсоветском пространстве, после успешно проведенных «розовой» революции в Грузии (2003 год) и «оранжевой» — в Украине (2004 год). Революция в Кыргызстане получила название «тюльпановой». Ее готовили открыто. Но поскольку революция не получила должной всенародной поддержки, то ее организаторы предпочли реализовать ее цели в форме обыкновенного государственного переворота. Период  оказался наиболее поучительным, именно он прервал поступательное развитие страны и нанес непоправимый урон демократическим, правовым и моральным устоям, от которых страна не может оправиться до сих пор.

Организаторы «тюльпанового» переворота торопились и пошли на самый грубый вариант взятия власти путем насилия за полгода до очередных президентских выборов, поскольку в честной борьбе на предстоящих выборах никто из них не имел шансов на победу. Агрессивная толпа, которая по подстрекательству организаторов переворота пошла на штурм Дома правительства 24 марта 2005 года, состояла в своей активной части из зомбированных, накаченных водкой и наркотиками молодых людей. Наркобароны и лидеры организованной преступности на эти цели не поскупились, тем более, что львиная доля финансирования поступила из-за океана. Совершенный в Доме правительства вандализм выплеснулся потом на улицы, где начались погромы магазинов и поджоги автомобилей, нанесшие невосполнимый ущерб столичному мелкому и среднему бизнесу.

В марте 2005 года я действовал, руководствуясь высшими национальными интересами как Президент страны, а также своими демократическими и гуманистическими убеждениями как гражданин. Во избежание человеческих жертв я приказал личной охране и военным не стрелять в людей ни при каких обстоятельствах. Но мне было известно, что организаторы государственного переворота намерены обязательно спровоцировать кровопролитие с неизбежными человеческими жертвами, которые морально оправдывали бы их авантюру. Учитывая это обстоятельство, я принял решение временно покинуть страну, полагая, что никакая власть не стоит и капли человеческой крови. Я был последователен и добровольно сложил с себя президентские полномочия, чтобы не усугублять внутренние проблемы страны.

Я счастлив, что в начальный исторический период мой народ доверил мне руководство страной. Я горжусь тем, что стоял у истоков создания нового независимого Кыргызстана, руководил   в самый сложный  переходный период и высоко поднял  международный имидж страны.

Моя совесть чиста перед моим народом. Как  Президент я сделал для своего народа в созидательном плане все, что было в моих силах. В критический час я принял решение в пользу мирной жизни в стране, жертвуя своим авторитетом и добрым имиджем. Я оставил мирную страну и дал возможность своему народу решить свою судьбу мирным конституционным путем. И теперь, спустя 15 лет, я нисколько не жалею о принятом мною   решении. Тем более, что я не собирался оставаться «пожизненным» президентом. Еще в 2004 году, за год до очередных президентских выборов, я официально заявил, что не собираюсь баллотироваться. Я сожалею только об одном, что организаторы государственного переворота   не дали возможность осуществить конституционную передачу верховной власти законно избранному президенту.

— В чем отличается Кыргызстан в своем развитии от остальных стран региона? Ваше отношение к сегодняшнему экономическому, общественно-политическому развитию стран Центральной Азии. Наши успехи и недостатки, как вы их оцениваете? 

— На первом этапе развития, в первые 15 лет независимости Кыргызстана, было создано и получило широкое международное признание новое независимое государство. Удалось успешно провести основные политические и социально-экономические реформы, а также глубокие демократические преобразования. Принес ощутимые позитивные результаты курс на межнациональное и межрегиональное согласие, успешное преодоление возникших в последние годы перед развалом СССР в этой области конфликтов и центробежных тенденций. Национальная идея «Кыргызстан – наш общий дом» сыграла огромную позитивную роль в деле укрепления социальной сплоченности народа. При построении кыргызской внешней политики высшим приоритетом   было выстраивание братских отношений с соседями по региону. Были успешно проведены рыночные экономические реформы. Полагаю, что проект введения национальной валюты в Кыргызстане был одним из самых успешных финансовых проектов на постсоветском пространстве. Сом в 90-е годы был самой твердой валютой в Центральной Азии. Кыргызстан первой из стран СНГ был признан страной с рыночной экономикой и принят в ВТО еще в 1998 году, благодаря чему мы сохранили  внешнюю торговлю и текстильную промышленность,  в течение десятилетия обеспечили работой почти 800 тысяч человек.

К 2001 году  разработали и начали осуществлять первую долгосрочную стратегию социально-экономического развития страны «Комплексные основы развития до 2010 года». В итоге в 2001-2004 годы был достигнут средний темп роста в экономике, равный 5,6 процента в год с выходом на более высокие показатели в 2003 году (6,7 процента) и 2004 году (7,1 процента). Инфляция была снижена до уровня 3-4 процентов в год, что явилось лучшим достижением в СНГ. Уверенно преодолевали бедность, были списаны внешние долги. В результате успешных переговоров с Парижским клубом кредиторов Кыргызстана 10 марта 2005 года мы добились списания 550 миллионов долларов из 1,8 миллиарда долларов общего долга.  600 миллионов долларов хранились в качестве золотовалютных резервов в Международном банке. Так что, я оставил страну после 15 трудных лет с долгом всего около 650 миллионов долларов. Страна была готова совершить качественный рывок в своем развитии, но государственный переворот 24 марта 2005 года  прервал этот процесс.

У революционеров был шанс пойти дальше, добиться большего, чем в предшествующие годы. Перед глазами кыргызстанцев за последующие 12 лет прошли президенты, которые обещали установить справедливое управление, существенно улучшить жизнь народа. Однако перемен к лучшему так и не произошло. И это закономерно, поскольку в марте 2005 года организаторы государственного переворота не думали о народе, а только о захвате власти во имя собственных корыстных целей. Именно поэтому дело закончилось государственными преступлениями, стрельбой по соотечественникам и многочисленными человеческими жертвами, межэтническим конфликтом на юге, а также волюнтаристским насаждением парламентской системы власти.

Главный урок, который необходимо всем извлечь из геополитических событий последних двух десятилетий на постсоветском пространстве, – это то, что революционным путем, путем уличной демократии и государственных переворотов нельзя решить ни одной государственной проблемы, нельзя улучшить благосостояние народа. Именно это убедительно продемонстрировали последствия государственного переворота 2005 года в Кыргызстане. Революции и  перевороты совершают политические авантюристы, опираясь на несбыточные популистские лозунги и, как правило, прибегая к помощи криминальных сил. В итоге они приносят много проблем и бед своему народу. На постсоветском пространстве «цветные революции» также обрекли народы этих стран на длительные кризисные испытания и отбросили их в экономическом развитии на многие годы назад.

Итоги правления революционных властей в Кыргызстане весьма неутешительны. Демократии в стране больше не стало. Государственное управление, следуя русской поговорке, «дышит на ладан». Экономика в застое. Резко снизились доходы населения. Революционная власть за десять лет отбросила экономику страны на 10-15 лет назад. Непоправимый урон нанесен национальной государственности, подорвано доверие народа к органам государственной власти, ослаблена   кыргызская государственность. Предстоит долгий и трудный путь, прежде чем страна вновь выйдет на траекторию устойчивого развития и подъема. Никто кроме самого народа Кыргызстана не может обеспечить выход страны из нынешнего кризиса. Необходимо  заняться кропотливым государственным строительством и восстановлением экономики. Стране сегодня, как никогда, нужны созидатели. Надеемся, что народ Кыргызстана проявит мудрость и на предстоящих выборах выберет президентом именно созидателя, а не популиста.

Меня радует, что Россия и ведущие государства Центральной Азии – Казахстан и Узбекистан демонстрируют стабильное развитие во всех отношениях. Это залог для будущего стабильного развития всех стран региона и в том числе для моего родного Кыргызстана как члена ЕврАзЭС. В свое время я не уставал повторять свой главный лозунг «Стабильность и эволюция лучше, чем революция». Что же касается Кыргызстана, то он все еще остается, к великому сожалению, в зоне нестабильности. Вирус насилия и беззакония, привнесенный событиями 24 марта 2005 года в общественно-политическую атмосферу страны, в последующем неоднократно давал знать о себе. Криминальная составляющая государственного переворота затем повлекла за собой много бед: агрессивное вторжение  представителей криминального мира в публичную политику, сращивание криминалитета с государственной властью. Все это резко ухудшило политическую ситуацию в стране в последующие годы. У отдельных политических лидеров возникла вера в возможность решать любые вопросы государственного  строительства уличными методами с опорой на  поддержку криминалитета. Поэтому Кыргызстан стагнирует в условиях нестабильности, тогда как соседние страны сосредоточились на созидательных усилиях, шаг за шагом совершенствуя политическую систему, поднимая экономику и повышая благосостояние людей. В этом разница между Кыргызстаном и другими странами Центральной Азии.

— Демократия  иногда не совсем управляема, посмотрите, что творится в США, во Франции или других странах. Как известно, Кыргызстан в свое время назывался “островком демократии”. Каковы её результаты, что нужно сделать, чтобы народ был сыт, спокоен, доволен, а правительство управляло стабильно и эффективно, или это утопия, особенно для наших государств? 

— Когда говорят о демократии, часто вспоминают высказывание премьер-министра Англии  сэра Уинстона Черчилля в период Второй мировой войны: «Демократия — не самая совершенная система управления, но лучшей еще не придумали». Вероятно, оно справедливо и по сей день. Одно бесспорно, демократическое управление позволяет в более полной мере использовать человеческий капитал на благо общества, нежели авторитарное правление. Как глава государства я с самого начала вел твердую линию на утверждение демократических принципов во всех сферах жизни, на всестороннее развитие демократии.

Кыргызстан в итоге демократических реформ стал стабильно благополучной страной с высоким международным имиджем. Социально-экономическое развитие шло по нарастающей. Межнациональные отношения являлись образцовыми. Не были растеряны достижения советских времен в образовании, здравоохранении и социальной сфере. Международное сообщество единодушно признавало, что Кыргызстан идет правильным путем.

Я никогда не был склонен изображать итоги моего президентства исключительно в розовом цвете. Да, это был тяжелейший этап перехода общества в новое состояние. Все достигалось огромным трудом, не было средств и ресурсов, традиционные хозяйственно-экономические связи между странами были разрушены в одночасье. Перестала работать значительная часть промышленности, продукция которой производилась по общесоюзной кооперации, а после распада СССР оказалась невостребованной. Это означало потерю почти половины доходов бюджета страны, сотен тысяч квалифицированных рабочих мест. В результате снизились реальные доходы граждан, половина населения страны оказалась за чертой бедности. Но к 2005 году страна находилась в гораздо лучшей форме, чем на момент обретения независимости в 1991 году.

Я оставил в наследство благополучную страну, успешно прошедшую переходный кризис. По всем линиям наблюдалось поступательное движение – в экономике, социальной сфере,  демократическом развитии. Страна имела положительный имидж в мире. Как видите, последующие и нынешние проблемы Кыргызстана вовсе не от демократического развития в первые 15 лет становления независимости, а от того, что развитие  прервали насильственным путем. Феномен государственного переворота чужд подлинно демократическому правосознанию. Государственный и политический организм, зараженный вирусом насилия, нуждается в неотложном лечении. Самое эффективное средство – это возвращение к подлинно демократическим ценностям. Путь к демократии труден, но иного не дано. В 2005 году в Кыргызстане был упущен шанс передачи власти посредством демократических процедур, отсюда и ущербность демократии в стране.

— Ваше отношение к понятию “Новый Узбекистан”,  узбекскому ренессансу,  позиции и политике, проводимой Президентом Шавкатом Мирзиёевым?

— Мое отношение к политике, проводимой Президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым, весьма позитивное. Если его политика получит последовательное воплощение в реальных делах, то лет через десять мы действительно увидим «Новый Узбекистан» — подлинно демократическую страну, с процветающей цифровой экономикой и благополучным социально сплоченным населением. Это и будет результатом, демонстрирующим нынешний процесс узбекского ренессанса.

На чем же основаны мои прогнозы? Прежде всего, сама личность президента Шавката  Мирзиёева – реформатора, имеющего 15-летний уникальный опыт руководства экономикой Узбекистана, обладающего стратегическим видением. Как реформатор он мне напоминает выдающегося главу советского правительства А.Н. Косыгина. Если бы реформы А.Н. Косыгина в полной мере были реализованы в 1960-1970-е годы, то Советский Союз получил бы в 1980-е годы мощную процветающую экономику,   страна сохранилась бы. Шавкат  Мирзиёев же имеет все шансы претворить в жизнь свои прогрессивные реформы. Прочитав его яркое и содержательное послание Олий Мажлису,  я бы отметил следующие пять направлений реформ:

1.Курс на демократию с замечательным лозунгом «Не народ должен служить государственным органам, а государственные органы должны служить народу», что позволит использовать нереализованный огромный созидательный потенциал узбекского народа.

2.Курс на формирование открытой экономики, что уже дало свои плоды в виде резко возросших объемов иностранных инвестиций. А по темпам роста экономики в последние годы Узбекистан опережает все страны СНГ. Это и есть результат открытости и либеральных реформ в экономике. В дальнейшем он, несомненно, будет способствовать росту конкурентоспособности узбекской экономики и экспортного потенциала, а самое главное – повышению благосостояния узбекского народа.

3.Борьба с бедностью путем всемерной поддержки предпринимательской активности людей, стимулирования создания новых рабочих мест. Эти меры  будут способствовать повышению благосостояния людей и социальной сплоченности населения.

4.Курс на ускорение научно-технологического прогресса, развитие с опорой на передовые научные знания и квалифицированные кадры. Объявление 2020  года Годом развития науки, просвещения и цифровой экономики — верный первый шаг данного реформаторского курса. Если неотступно проводить этот курс – он приведет к достижению стратегической цели – «войти в разряд развитых стран».

5.Разработка и реализация программы «Цифровой Узбекистан-2030» с подготовкой специалистов новой формации. Если будет создана национальная сеть IT-парков с современной цифровой инфраструктурой, подготовлен  миллион квалифицированных программистов, как предусматривается программой, то к 2030 году Узбекистан, несомненно, станет «цифровым оазисом» на Новом шелковом пути, возрождаемом Китаем.

Конечно же, успешной реализации указанных реформ будут способствовать новые внешнеполитические инициативы Шавката Мирзиёева, направленные на кардинальное улучшение отношений с соседними странами. Здесь я имею ввиду   инициативу по подготовке чрезвычайно важного межгосударственного документа «О дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в XXI веке». Именно так поступают подлинные лидеры, заботящиеся о благополучии  народа и региона в целом, поскольку они взаимосвязаны. Замечательно, что Узбекистан также  принимает большие усилия, чтобы объединить   Центральную Азию для взаимовыгодного решения общих региональных проблем, таких как рациональное использование водно-энергетических ресурсов и транспортных коммуникаций.

— Кроме известного государственного деятеля, вы  являетесь   крупным ученым. Интересно услышать ваше мнение о развитии науки,  техники, технологии в   Центральной Азии. В чем, на ваш взгляд,  успехи и недостатки? 

— Наука, техника и технологии во все времена играли важную роль в прогрессивном развитии человечества. В советскую  эпоху, особенно в послевоенные десятилетия, мы были свидетелями подлинного ренессанса науки и образования в  Центральной Азии. Было открыто много первоклассных университетов, где готовили высококвалифицированных специалистов для народного хозяйства и системы государственного управления. В Узбекистане, также как и в других странах Средней Азии, была создана и весьма плодотворно работала Академия наук. Из близких мне областей науки могу назвать таких выдающихся ученых, как математики Т. Сарымсаков и С. Сиражидинов, физик П. Хабибулаев и кибернетик В. Кабулов, труды которых были общеизвестны на всесоюзном уровне. Причем, институт кибернетики, возглавляемый академиком В. Кабуловым, был одним из ведущих научных центров в своей области в СССР. 

Кроме того, следует особо отметить, что Узбекистан имел многовековые традиции в проведении научных исследований в естественных и точных науках. Я имею ввиду прославленную астрономическую обсерваторию и знаменитое медресе в Самарканде, созданные величайшим астрономом и математиком Востока, просвещенным правителем Мавераннахра Мухаммедом Улугбеком еще в начале XV века. Научные интересы Улугбека были столь широки, что европейские ученые по справедливости ставили его в ряд титанов-энциклопедистов эпохи Возрождения. Обсерватория Улугбека была самой крупной для своего времени и блестяще оснащена. Многие астрономические приборы были изготовлены в Самарканде. В обсерватории работали такие знаменитые астрономы как Кази-заде Руми и Масуд Кашани. Строительством обсерватории руководил любимый ученик Улугбека Мухаммад ал-Кушчи. Составленные Улугбеком звездные таблицы в течение последующих 300 лет были наиболее точными в мире. Это было результатом не только точных измерений, но и точных расчетов, поскольку Улугбек был мастером сложных математических расчетов. Ими пользовался великий физик и математик Исаак Ньютон при верификации своей всемирной теории тяготения и с огромной похвалой отзывался о таблицах Улугбека.

Особо следует сказать об образовательном процессе в медресе Улугбека. Это был один из лучших университетов эпохи Возрождения. Там читали лекции величайший астроном и математик Востока Махмуд Кази-заде Руми, любимый учитель Улугбека, и выдающийся ученый-энциклопедист Джемшид ал-Каши, ученик и соратник Улугбека, сохранивший его основные работы для последующих поколений и обессмертивший его имя. И что самое удивительное  — в медресе велись настоящие диспуты на самые разные научные темы, в которых наравне с другими участвовал и сам правитель Улугбек. Именно с тех пор пошла поговорка: «В споре рождается истина», поэтому неудивительно, что из стен медресе Улугбека вышли многие выдающиеся ученые Востока.

Отсюда следует, что для подготовки высококвалифицированных кадров в университетах необходимо   позаботиться об опережающем развитии научных исследований. Поэтому следует всемерно приветствовать приоритеты, расставленные Президентом Шавкатом Мирзиёевым при объявлении 2020 года  Годом развития науки, просвещения и цифровой экономики. Именно опережающее развитие науки позволит добиться успешного реформирования системы образования и повышения квалификации специалистов, а затем освоить и внедрить цифровые технологии.

В последнее время много слышу, читаю об Узбекистане, я и раньше восхищался и народом, и страной. Мне мой коллега Наби Саидкаримович много рассказывает о своей стране. Хочется увидеть всё это своими глазами, почувствовать созидательный дух как предводителей, так и народа, вот тогда я бы еще глубже познал и дал бы соответствующую  оценку происходящим там большим преобразованиям. Не скрою, очень хочется приехать в Ташкент, Самарканд, Бухару и, надеюсь, что это сбудется.

— С учетом многогранной вашей деятельности Аскар ага, если позволите Вас так называть, возникает вопрос, кем Вы себя больше считаете — иностранным членом Российской академии наук, академиком Национальной Кыргызской академии, Членом Лондонского математического общества или просто ученым, доктором технических наук и профессором МГУ имени М. Ломоносова?

— Прежде всего я профессиональный научный работник и как таковой состоялся в Ленинграде, ныне это Санкт-Петербург. Там с 1962 по 1980 год я прошел путь от студента до профессора. Там у меня создалась семья и родились старшие дети – Бермет и Айдар. У меня были замечательные учителя – выдающийся математик профессор В.   Тартаковский, один из пионеров советской вычислительной техники лауреат Государственной премии СССР профессор С. Майоров, изобретатель лазерно-оптической голографии лауреат Ленинской премии академик Ю. Денисюк, а позже меня опекали лауреаты Нобелевской премии академики Л. Прохоров и Н. Басов – создатели лазера. Так что,  вся моя научная карьера была связана с Россией. Политической карьерой я также был обязан россиянам, которые выдвинули меня в годы  перестройки Горбачева на партийную работу. Поэтому, когда я закончил свою политическую карьеру, я сразу же  получил приглашения на научную работу в два ведущих научно-образовательных учреждения Москвы. Ректор МГУ имени М. Ломоносова академик В. Садовничий пригласил в свой Институт математических исследований сложных систем при МГУ, а директор Физического института РАН академик Г.  Месяц – в лабораторию лазерно-оптических систем обработки информации, с которой я сотрудничал еще в 1970-е годы, в период работы над докторской диссертацией. Учитывая, что физика  — больше удел молодых ученых, я поблагодарил Г.  Месяца и принял приглашение В.  Садовничего. С 2005 года я тружусь в Институте математических исследований сложных систем МГУ  руководителем направления математического и компьютерного моделирования.

Я получаю огромное удовлетворение от того, что вернулся к своей исконной профессиональной деятельности – научной работе. Занимаясь применением математических методов к сложным проблемам мировой динамики – от глобального демографического и экономического развития до изменения климата, совместно с соратниками и учениками опубликовал десятки книг и сотни статей в самых престижных российских и зарубежных журналах и книжных издательствах.

Счастлив, что тружусь в замечательном коллективе лучших российских математиков, возглавляемом выдающимся математиком современности В. Садовничим, регулярно выступаю с научными докладами на большом междисциплинарном научном семинаре МГУ.

В свое время меня избрали почетным доктором многих университетов мира и иностранным членом ряда международных и национальных академий. Естественно, что для меня наиболее престижным является членство в Российской академии наук, поскольку вся моя научная карьера связана с российской наукой, и Лондонского математического общества, членом которого в свое время состоял великий физик и математик Исаак Ньютон.

— Уважаемый Аскар Акаевич, вместе со своей дочерью Бермет Акаевой вы написали книгу о будущем Кыргызстана, конечно, нелегко, находясь вдали от Родины писать о ней. Каково, на ваш взгляд, будущее Кыргызстана? Что необходимо для построения   настоящего демократического, толерантного, процветающего государства? 

— Человечество вступает в информационно-цифровую эру, которая влечет за собой  огромные изменения во всех сферах жизнедеятельности человека. Знания и информация стали главными движущими силами социально-экономического развития во всем мире. Интеллектуальные цифровые технологии и платформы дали старт новой длинной волне развития мировой экономики, подъем которой начался в 2018 году и продолжится вплоть до начала 2040-х годов.

Новая цифровая волна совершенно преобразует мировой экономический и геополитический ландшафт. Мир  пережил очередной системный циклический финансово-экономический кризис в 2008-2009 годах и последующую почти десятилетнюю депрессию. В 2018 году начались оживление и синхронный рост экономик всех стран ОЭСР, ненадолго прерванный пандемией коронавируса. Следующие 20-25 лет могут принести экономическое процветание всему миру, если человечеству удастся избежать глобальных войн и разрушительных природных катаклизмов.

Главное условие заключается в необходимости прежде всего разработать концепцию (видение) будущего страны, стратегию его достижения и создать механизмы формирования консенсуса вокруг этих документов. Во-вторых, преобразование знаний в экономические и социальные блага требует эффективной системы внедрения инноваций и наличия высококвалифицированных научных и инженерных кадров. Следовательно, следующим непременным условием является безусловный приоритет образовательной и инновационной политики. Крайне важно интегрироваться в региональную и мировую экономику, умело встроиться в глобальные производственные цепочки и рынки, чтобы постепенно переходить к производству товаров с высокой добавленной стоимостью. Если любой стране, в особенности развивающейся, удастся создать одновременно все эти условия и активно поддерживать их в последующем, то ее ждет процветающее будущее.

Важно отметить, что интеграции может способствовать возрождение Великого шелкового пути   в XXI веке со стороны Китая. Проект возрождения, инициированный Председателем КНР Си Цзиньпином в 2013 году и запущенный в 2015 году, в случае успеха может стать эпохальным событием, способным в корне изменить экономический и геополитический ландшафт на всем пространстве Большой Евразии и открыть эру благополучия и процветания на Евразийском континенте. Центральная идея проекта состоит в создании новой высокоскоростной торгово-транспортной инфраструктуры с широким использованием цифровых технологий и платформ. Новый торговый путь   станет «цифровым шелковым путем». С другой стороны, новый китайский мегапроект – это поиск новой модели для справедливой международной торговли.

Как видим, ближайшие годы являются для стран Центральной Азии благоприятным периодом, чтобы определиться с долгосрочным видением будущего и разработать национальную стратегию опережающего инновационного развития на десяти- или пятнадцатилетний период. Исторический опыт показывает, что если какая-либо страна своевременно решает вышеуказанные задачи, то длинная волна несет ее к экономическому подъему, как течение реки несет попутную лодку. Именно поэтому мы с дочерью Бермет написали книгу «Кыргызстан в эпоху цифровой экономики на новом шелковом пути», которая вышла в 2019 году, а в электронной форме – в 2016 году. Мы хотели пробудить общественное мнение в родной стране и обратить его внимание на неотложные проблемы развития, чтобы страна не отставала от мировых тенденций развития. 

Отрадно видеть, что в Узбекистане весьма своевременно решаются указанные стратегические задачи: разработана программа «Цифровой Узбекистан-2030»,  ускоряется научно-технологический прогресс,  намечена реформа всей системы образования с целью подготовки высококвалифицированных кадров новой формации. Хочется пожелать успехов в реализации этих судьбоносных реформ.

— В своей книге о стратегическом развитии страны вы пишете, что на долю лидерам поколений 2020-х годов выпадает честь строительства лучшего будущего. В чем состоит это лучшее будущее для мира, стран СНГ, вашей Родины?

— Вторая мировая война привела к формированию партнерства трех великих держав – СССР, США и Великобритании, обеспечившего им Великую победу в этой самой кровопролитной из войн, пережитых человечеством. В послевоенные десятилетия на базе договоренностей трех великих держав-победительниц, достигнутых на конференции в Ялте в феврале 1945 года, удалось обеспечить устойчивое геополитическое развитие и избежать перерастания ряда локальных войн и конфликтов (Корея, Вьетнам, Карибский кризис, Афганистан) в новую мировую войну,  новое столкновение цивилизаций. В центре внимания Ялтинской конференции были вопросы создания ООН для обеспечения мира и безопасности во всем мире, ЮНЕСКО – для развития науки, образования и культуры, а также МВФ, ВМБ, ГАТТ, которые были призваны оказывать содействие развивающимся странам в деле экономического развития, искоренения бедности и нищеты. Таким образом, именно Ялта стала ключевым местом определения основ послевоенного мироустройства и создания ООН, определившим сравнительно устойчивый миропорядок почти на полвека – «Ялтинского мира». Поэтому в этом году весь мир торжественно отмечал 75-летие ООН и ЮНЕСКО.

Ялтинский мир заложил благоприятные основы для прогрессивной волны глобализации, которая длилась более полувека. Она способствовала бурному развитию относительно справедливой международной торговли, ускоренному «догоняющему» росту развивающихся стран, что привело к значительному сокращению мировой бедности.

Послевоенные десятилетия были также периодом бурного развития науки, технологий и искусств, одним словом – периодом ренессанса. Однако, к большому сожалению, после распада СССР и мировой системы социализма, ослабления держав, противостоявших американскому диктату, у правящих кругов США родилась иллюзия об установлении однополярного мира и их исключительном праве на определение нового мирового порядка.

С тех пор и началось разрушение «Ялтинского мира», что привело к нынешней тревожной нестабильности в мире. Человечество вступило в начале XXI века в период глобального цивилизационного кризиса, нарастает волна военных конфликтов и международного терроризма, усиливается угроза самоубийственного столкновения цивилизаций с использованием оружия массового уничтожения.

Лучшее будущее для мира в целом и для Центральной Азии в частности – это условно говоря «Ялтинский мир-2». Новая модель мироустройства   должна быть ориентирована на диалог и партнерство цивилизаций и государств в ответ на вызовы XXI века. Для формирования «Ялтинского мира-2» требуется возрождение института Конференций великих держав – постоянных членов Совета Безопасности ООН, несущих главную ответственность за глобальную безопасность и устойчивое развитие мира.

Будем надеяться, что мировые политические лидеры проявят повышенную ответственность за будущее человечества и в ближайшие годы соберутся на такую судьбоносную конференцию. Что же касается национальных государств, главная задача их лидеров – это утверждение социальной справедливости, устранение пропасти между богатыми и бедными, что порождает частые конфликты в обществе.

А самой главной их заботой должны быть возвышение науки, повышение фундаментальности, креативности и непрерывности образования, возрождение высокой культуры и гуманистической нравственности. Только так можно создать лучшее будущее для мира в XXI веке.

— Вы известный в мире ученый, притом наш, центральноазиатский. Вы хорошо знакомы с жизнью, проблемами наших народов, мне также стало известно о вашей совместной работе с узбекским ученым, главным научным сотрудником Института проблем рынка Российской академии наук профессором Наби Саидкаримовичем Зиядуллаевым. Расскажите, пожалуйста, об этой работе. Что дает это сотрудничество и собираетесь ли вы его продолжать?

— Мне везет на друзей из числа узбекских ученых. В моей первой научной жизни, когда я занимался оптическими методами обработки информации, я дружил с видным ученым из Ташкента Тахиржаном Азаматовым, выдающимся специалистом в области радиооптики, учеником известного советского ученого академика А. Микаэляна, лауреата Ленинской премии, с которым я тесно сотрудничал   в годы работы в Ленинграде. Когда я переехал в Кыргызстан и основал там кафедру по вычислительной технике и научную лабораторию по лазерно-голографическим методам хранения и обработки информации, мы начали на регулярной основе проводить Всесоюзные и международные научные конференции, на которых Т. Азаматов со своими сотрудниками принимал самое активное участие. Именно с Т. Азаматовым я впервые в 1980-е годы побывал в Самарканде и посетил обсерваторию великого Улугбека, что оставило в моем сознании незабываемые впечатления.

Во второй научной жизни, уже в Москве, мне посчастливилось познакомиться и подружиться с выдающимся российским и узбекским экономистом профессором Наби Зиядуллаевым. Мой друг Наби — прежде всего замечательный человек, сохранивший в себе прекрасные черты классического советского интеллигента.

Его научная карьера была стремительной, совсем молодым ученым он был удостоен весьма престижной в советскую эпоху премии Ленинского комсомола за выдающиеся работы по экономической кибернетике. Он является пионером в этой области науки в Центральной Азии, что и неудивительно, поскольку он в то время трудился в прославленном Институте кибернетики под руководством академика В. Кабулова.

Надо ли говорить о том, что экономическая кибернетика вновь необычайно востребована в связи с переходом на цифровую экономику. Много лет назад, когда инфляция в российской экономике была довольно высокой и нестабильной, мы с моим другом Наби разработали математическую модель для прогнозирования динамики развития такой экономики, которая успешно работала. А теперь надеемся адаптировать эту модель для будущей цифровой экономики.

Я всегда получаю огромное удовлетворение, как от совместной научной работы, так и от бесед о развитии науки с моим другом Наби. В последние годы он стал активным пропагандистом весьма позитивных изменений, происходящих в политической, экономической и культурной жизни Узбекистана.

— Уважаемый Аскар Акаевич, позвольте поблагодарить вас за столь обстоятельную интересную беседу, пожелать вам крепкого здоровья и успехов в   научной  деятельности, здоровья и успехов вашей семье. Спасибо!

                                      Беседовал Ирисмат Абдухаликов, УзА.

— Слушайте, ведь идеи освещать работу скорой медицинской помощи или рассказывать, как правильно надевать маску, не новы. В чем отличие ваших репортажей от того, что все уже видели и о чем читали?

— На этот вопрос лучше ответит наш первый ролик. Можно много рассказывать о том, что мы пытались по-новому взглянуть на проблему коронавируса, но лучше просто посмотреть. Разве кто-то в нашей стране снимал блог о работе медиков скорой помощи во время пандемии, отправился с ними на выезды, провел с ними смену, показал их работу изнутри? Я этого не видел, хотя мы много времени потратили на изучение местных каналов.

Когда мы разрабатывали темы съемок, отталкивались от того, есть ли что-то похожее в кыргызстанском сегмента интернета. Если этого нет, мы об этом снимаем.

Кроме того, наши темы не будут ограничены коронавирусом. Также запускаем интересные факты о Кыргызстане, интервью с людьми необычных профессий. Я буду очень рад, если ваши читатели подпишутся на мой канал и там они уже сами поймут, о чем наш формат.

— Как возникла идея создания такого YouTube-канала?

— Последние 8 лет я очень плотно занимался фокусами. Мы объездили многие страны, выступали на разных шоу, минутах славы, фестивалях, но рамки этого жанра не позволяли мне реализовать многие идеи. У меня давно существует YuoTube-канал, где я с 2012 года выставляю свои фокусы, видео из фестивальных поездок. Я его совсем не развивал, просто закидывал видео, а он как-то сам по себе существовал. Один ролик с моим выступлением на швейцарской минуте славы к моему удивлению даже набрал почти полтора миллиона просмотров. Но формат этого канала отличается от того, что я хочу сделать сейчас. Так что постараюсь сделать что-то интересное о жизни в нашей стране. Сейчас понимаю, что быть блогером быть интереснее, чем журналистом или даже иллюзионистом. А в ближайшие шесть месяцев будет отдельная рубрика именно о коронавирусе, ее финансирование стало возможным благодаря поддержке Европейского союза и Интерньюсу.

— Расскажите об ощущениях, испытанных во время поездки вместе с бригадой скорой помощи?

— Поверьте, никаких слов не хватит, чтобы передать эти ощущения. Тревога, психологическое давление, физический дискомфорт. Это работа не для каждого, причем раньше я не считал, что это может быть таким специфическим. Я по-иному взглянул на людей этой профессии. Считаю, что их труд незаслуженно низко оплачивается. А еще хочу обратиться ко всем автомобилистам обязательно пропускать карету скорой помощи. Только изнутри этого автомобиля я понял, насколько сложно приходится этим людям, кто целый день колесит по городу, спасая жизни и сталкиваясь с множеством трудностей.

— Как COVID-19 повлиял на вашу жизнь?

— У меня появилось больше времени. Последние мои две поездки в Италию и Узбекистан отменились, так что все это время провожу в Бишкеке, и вот, занялся новым каналом.

— Произойдет ли переоценка ценностей у людей, по-вашему, после пандемии, и чего именно она коснется?

— Конечно. Уже сейчас понятно, что мир не будет таким, как прежде. Прежде всего, это коснется работы, каждый из нас должен же жить на что-то. Из офлайна сейчас все бегут в онлайн и очень правильно. Пандемия за считанные месяцы сделала то, что не могли сделать технологические гиганты, развивая онлайн-отрасль. Будущее за технологиями. Посмотрите, как поползли вверх акции Теслы, Zoom и схожих компаний. Ну и, конечно, медицина. Наконец, все поняли, что в общемировом понимании для каждого из нас, нашего здоровья и жизни гораздо важней условный врач Сергей Иванович из соседнего села, чем футболист Лионель Месси.

Беседовала Каныкей МАНАСОВА.

Редакция Elgezit.kg взяла интервью у Гунтрама Кайзера, бывшего дипломата, руководителя берлинского PR-агентства KaiserCommunication, известного специалиста по политическим процессам на постсоветском пространстве.

– Господин Кайзер, в этот раз о желании участвовать в выборах президента заявили 65 кандидатов, часть уже сошла с гонки. Сколько из них окажется в итоговом бюллетене на Ваш взгляд?

– До реальной борьбы дойдет пять или шесть кандидатов. При этом, как показывает кыргызский опыт, скорее всего, все закончится в первом туре, тут сложно ожидать каких-то неожиданностей.

– Не скажете фамилию победителя?

– Нет! Но вы сами можете посмотреть данные соцопросов. Ближе к выборам количество неопределившихся станет ниже, многие избиратели сделают ставку на явного лидера гонки.

– Какая мотивация участвовать в выборах у тех кандидатов, которые не имеют шансов на победу?

– Мотивов может быть много. Кто-то просто привлекает к себе внимание или рассчитывает на то, что это участие поможет занять высокую должность после выборов. Кто-то пытается воспользоваться ситуацией, чтобы решить важную для общества социальную проблему, – статус кандидата позволяет открыто говорить на разные темы и получать медийную поддержку.

В других странах некоторые кандидаты выступают политическими спойлерами, но Кыргызстан в этом плане проводит выборы более честно и прозрачно, такая практика не является распространенной.

– Насколько на этих выборах возможно применение черных технологий?

– Вряд ли эти выборы будут идеальными с точки зрения этичности. Зима в Республике ожидается холодной, поэтому не исключены «традиционные» попытки подкупа углем избирателей в сельских населенных пунктах.

Можно ожидать использования астротурфинга – неэтичных технологий продвижения в соцсетях. При этом недоброжелатели часто притворяются сторонниками кандидата, ведут себя крайне агрессивно и от его лица угрожают оппонентам. После этого кандидата начинают обвинять в создании «фабрик ботов» и давлении на других участников выборов.

– Ходят слухи о привлечении на этих выборах российских и американских политтехнологов…

– В этом нет ничего удивительного. На постсоветском пространстве часто привлекают PR-специалистов из России, США и Великобритании. В этих странах сформирована очень хорошая школа политического консалтинга, в то время как квалификация специалистов в странах СНГ пока еще оставляет желать лучшего.

– А кто из технологов работает профессиональнее?

– Американцы гораздо лучше активизируют людей на массовые мероприятия, русские обычно более креативны и хорошо работают с соцсетями и СМИ, британцы наиболее убедительно выстраивают имидж кандидата. Но все зависит от конкретного технолога и, в первую очередь, от самого кандидата.

– Другие страны будут вмешиваться в наши выборы?

– Вряд ли США, Россия, Китай, Казахстан или другие страны будут официально вмешиваться в ваши выборы. Безусловно, каждая из стран симпатизирует тому или иному кандидату, но откровенного вмешательства не будет. Кроме того, кыргызский народ достаточно мудрый, чтобы не позволить это сделать.

– Что вы можете посоветовать простому избирателю?

– Постарайтесь абстрагироваться от негатива, не вступать в перебранки в социальных сетях. Выборы – это не повод, чтобы обижать других людей. Внимательно читайте программы кандидатов, это позволит сделать более разумный выбор. Ну, и, конечно же, приходите голосовать. Чем больше людей выскажет свое мнение 10 января, тем стабильнее будет ситуация в стране после выборов.

— У вашего фонда очень точное название – «Оэйсис», значит: оазис, то есть место в пустыне, где можно спасти жизнь. Вы занимаетесь именно этим – спасением жизней выпускников интернатов и детских домов. На сайте проекта «Билим-Белек» сказано, что ваш фонд существует с 2008 года.

М.О.: Да, мы существуем с 2008 года и реализуем несколько программ для воспитанников и интернатных учреждений при партнерстве с местными и международными организациями. А вообще мы с 2003 года помогаем детям, которые остались без попечения и поддержки со стороны родственников или родителей. Мы заботимся о том, чтобы как можно больше выпускников детских домов смогли получить образование, профессию, а также смогли развивать свои таланты. К примеру, наиболее успешный проект наш был «Паспорт к успеху», реализованный при поддержке USAID, где дети учились востребованным жизненным и профессиональным навыкам. С 2017 года у нас успешно работают другая устойчивая программа как «Билим-Белек»: мы собираем финансовые средства для детей, которые выпустились из детских домов и хотят обучаться в престижных профессиональных вузах и колледжах.  

— А как вы находите этих детей? И как они находят вас?

М.О.: Мы являемся основными партнерами Министерства образования и науки, Министерства труда и социального развития по социализации уязвимых детей и молодежи. Каждый год они нам дают разрешение и постоянно сотрудничаем по привитию жизненных навыков и сопровождению 50-60 детей. Мы тесно работаем с пятью детскими домами. Но все-таки обычным организациям, людям бывает трудно найти выпускников интернатных учреждений: ребята часто меняют номера, теряют телефоны… Особенно сложно стало работать во время пандемии и карантина, когда люди изолировались и связи ослабевали. Вообще, мы с 2015 года бьёмся, чтобы в стране была единая база данных выпускников интернатных учреждений. База данных важна, чтобы социальные партнеры и государство могли совместно отслеживать судьбу молодого человека. Сегодня, мы не знаем судьбы отдельных детей, куда они деваются после выпуска из учреждений.

— Но интернаты и детские дома находятся в ведомстве Министерства образования, логично ожидать, что там есть какая-то база данных. Это как раз задача ведомства – наблюдать, мониторить, помогать в сфере образования и воспитания молодого поколения.

М.О.: Да, есть. Данная база была разработана при помощи Европейской комиссии. Данная мера позволяет Министерству труда и социального развития проводить мониторинг о положении каждого ребенка, который направляется в детское учреждение, систематизировать учет и исключить. Однако, как нам известно эта база очень сырая и там нет базы данных детей с контактами и подробной информацией. Необходимо учитывать, что эта информация конфиденциальная, поэтому очень осторожно о ней говорят. Было бы хорошо, чтобы гражданский сектор тесно работал по социализации сирот в общество имея доступ к данным. Сегодня у нас нет доступа к базе, у нас собственная база данных с 2014 года, которую мы ведем.

— Согласно данным Нацстаткома, в Кыргызстане в 2019 году в условиях бедности проживали 660 тысяч 788 детей до 17 лет, то есть более полумиллиона детей из 6 миллионов 389 тысяч 500 всех жителей страны, или больше 10 процентов всего населения. Сколько детей в 2020-м находится в интернатах?

М.О.: По итогам 2020 года, в детских учреждениях интернатного типа проживают более 10 тысяч детей. А таких учреждений всего по республике – 140, из них 66 частных.

— Я помню, как еще в детстве взрослые пугали детей: вот сдадут тебя в детский дом!.. Это место никогда не считалось хорошим, поскольку это не дом, не семья, а дисциплинарный коллектив с жесткими правилами, с одной стороны, а с другой – это изолированное от реальной жизни место. Выходя из этой изоляции, дети не готовы к тому, чтобы жить самостоятельно, ведь многое основное за них делалось в детском доме и в интернате. Как устроен большой мир, они не знают.

М.О.: Да, это так. И это большая проблема. Выпускники интернатов и детских домов зачастую ничего не знают о реалиях и законах общества. Из-за этого они часто попадают в ситуации, где над ними совершают насилие. Многие не знают, например, что существует трудовое рабство. Бывает так, что выпускник интерната устраивается на работу, его какое-то время держат, а потом увольняют без оплаты его труда. И он или она не знают, куда идти, где искать справедливости и как устроиться на другую, честную, работу.

— Но существует же закон о постинтернатном сопровождении выпускников…

М.О.: К сожалению, такого закона у нас нет. Даже в Кодексе о детях еще не внесено понятие «постинтернатное сопровождение». Поэтому дети, которые выпускаются в 15-16 лет часто не получают никаких услуг со стороны социальных служб и не имеют доступа к гарантированным госуслугам.  Необходимо отметить, что ежегодно детские дома и школы интернаты выпускают около 350 девушек и юношей (от 14 до 18 лет), которые нуждаются в социальной поддержке (в поиске места учебы, работы, жилья и многое другое). А государство и законодательство КР является социально слепым по отношению к выпускникам детских домов, находящимся в тяжелой жизненной ситуации – отсутствуют правовые основания для их поддержки. Сейчас мы стараемся работать над тем, чтобы наше Правительство приняло Положение о постинтернатном сопровождении детей-сирот и детей, оставшиеся без попечения родителей. Мы радуемся, что мы нашли партнера в лице Посольства Германии, которое поддерживает разработку мобильного приложения для сирот, спонсирует наши правовые тренинги, разработку руководств.

— Кстати, а кого считают ребенком в международном законодательстве?

М.О.: В международном законодательстве под ребенком понимается любой человек до достижения 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее. Международное законодательство закрепляет за ребенком особый статус, когда у государства перед ним больше обязательств.

— Но государство уклоняется от этих своих обязательств, и тогда за это берутся НПО.

М.О.: Ну да. Так оно и получается. Мы не можем охватить всех выпускников, по статистике наших средств и сил хватает только для 15 процентов выпускников детских домов. Вообще в мире, выпускники интернатных учреждений сопровождаются до 23 лет, это по мировому стандарту. Есть известный центр Красного Полумесяца в Кыргызстане, которые тоже сопровождают сирот и уязвимую молодежь, 8-10 человек. Есть еще проект «SOS-деревня», они тоже помогают этим детям. И всё равно этого мало. По большей части выпускники интернатов, бывшие воспитанники детских домов, это маргинализированная молодежь. В связи с пандемией, карантином и вызванным пандемией кризисом маргинализация усиливается. Мальчики попадаются на вынужденной преступности – они просто хотят есть, денег нет, и заработать не могут, значит, кража, значит, преступность. На юге такие дети часто уходят в радикальный ислам, и это отдельная очень сложная проблема.

— Судьбы девочек, наверное, складываются еще более трагично…

М.О.: Да, девочки подвергаются не только трудовой эксплуатации, но и cексуальной. Часто встречаются случаи скрытой проституции, когда их используют в действиях сексуального характера за вознаграждение. Нам известна история девушки Касиет (имя изменено), которой одна бездетная супружеская пара предложила суррогатное материнство. Ко времени заключения с ними договора у Касиет уже была двухлетняя дочка. Суррогатное материнство Касиет закончилось печально, она не смогла родить ребенка этой супружеской паре, но деньги уже взяла. Ей пришлось отдать им свою маленькую дочку взамен неродившегося ребенка. Перенести потерю дочки она не смогла и покончила жизнь самоубийством. Ей было чуть больше 22 лет.

Эта история, конечно, из ряда вон. Но и ранее замужество девочек – выпускниц интернатов и детских домов – тоже большая проблема, на которую государство не обращает внимания.

— Выпускников детских домов и интернатов встречает в большой жизни масса проблем: отсутствие жилья, безработица, вовлечение в преступные действия и вынужденная преступность, насилие… По вашим подсчетам, какие проблемы чаще всего встречаются у таких детей?

М.О.: В 90 процентах случаев – это отсутствие жилья и насилие, причем насилие бывает даже чаще, чем отсутствие жилья. Таким образом, на первом месте – насилие, на втором – отсутствие жилья, на третьем – безработица, далее – торговля людьми и последнее – преступность. Таким образом, видно, что обвинять детей, выходящих из детских домов, что они патологические преступники, нельзя. Это прежде всего – дети без семьи, без заботы и надзора.

— Как повлиял COVID-19 на работу вашего фонда «Оэйсис»? Как вы оцениваете влияние пандемии на жизнь этих детей?

М.О.: Мы уже третий год получает небольшую финансовую помощь от Министерства труда и социального развития, но этого очень мало, наверное, это всего 10 процентов от того что мы реально сами вкладываем. В основном, мне как руководителю приходится днями и ночами писать своим друзьям, партнерам чтобы найти средства и выбивать проекты для помощи. У нас в фонде есть соцработники, мы мониторим состояние жизни наши подопечных. Мы заметили, что число обращений за помощью в Фонд «Оэйсис» за время пандемии увеличилось в несколько раз. Причем если раньше звонили или приходили к нам те, кто выпустились год-два назад, то в летние месяцы, да и сейчас, к нам обращаются те, кто вышел из интерната или детдома пять лет назад или даже больше. Мы помогаем им продуктовыми пакетами, медикаментами, оказываем психологическую поддержку, даем консультации по правовым вопросам.

— У вас на странице в Facebook много видео о том, как вы проводите для выпускников интернатов и детских домов летние лагеря…

М.О.: Да, мы делаем это постоянно. Ребята 15-17 лет во время участия в работе этих реабилитационных лагерей, которые мы проводим на Иссык-Куле, узнают много полезной информации о своих правах и возможностях. Кроме того, мы проводим эти встречи в лагерях, чтобы они узнали друг друга, подружились, чтобы они оказывали друг другу поддержку, просвещали друг друга, поддерживали в трудные минуты. Это очень важное дело – так они учатся быть самостоятельными, взрослыми, ответственными.

— Как вы относитесь к самой идее, что есть детские дома и интернаты?

М.О.: Я считаю, что нужно постепенно трансформировать детские дома, менять структуру заботы о детях, оставшихся без семьи и без попечителей. В этом смысле я согласна с Назгуль Турдубековой, директором ОФ «Лига защитников прав ребенка», которая выступает за то, чтобы все дети жили в семьях. Однако практика показывает, что в нашей стране еще в достаточной мере не созданы и укреплены альтернативные услуги по помощи детям: в образовании и адаптации во взрослую жизнь.  К примеру, многие дети с инвалидностью во время пандемии были возвращены в семьи. Родители не знали, как учить детей без гаджетов и специальных знаний, которые были у воспитателей специальных школ для умственно отсталых детей. В итоге дети остались без доступа к образованию и развитию. Также нам необходимо знать, что не все семьи могут усыновлять взрослых детей, которым по 12-13 лет. В других странах реформы по де-институционализации проводят очень методично, учитывая все меры, чтобы защищались интересы ребенка в первую очередь.

— Мээрим, вы за умную благотворительность. Что вы под этим понимаете?

М.О.: Под умной благотворительностью наш фонд «Оэйсис» понимает инвестиции в образование и просвещение выпускников детских домов. На сегодня почти 70 процентов выпускников детских домов вынуждены работать и одновременно учиться, совмещая учебу с работой. Им приходится очень сложно. Некоторые бросают учебу из-за нехватки достаточной одежды, гаджетов, еды. Поэтому наш фонд оплачивает обучение по контракту талантливым ребятам, покрывает им базовые потребности, только чтобы они учились и имели шанс на лучшую жизнь.

— Это очень важно – вкладывать в образование молодых людей. Но ведь у многих из них есть первостепенные проблемы психологического характера. Это часто дети с травмами…

М.О.: Да, это так: 91 процент всех выпускников детских домов и интернатов – жертвы насилия, но они сами зачастую об этом даже не подозревают. И им нужна помощь, серьезная, профессиональная.  Например, у нас из психологов мало кто работает с посттравматическим синдромом. Есть так называемый фетальный алкогольный синдром, который развивается у детей, рожденных от матерей, страдающих хроническим алкоголизмом. Это затрагивает не только душу, но и тело, физику, как говорят специалисты. Проявления этого синдрома – задержка развития, токсический стресс, когда человек боится говорить, деформация челюстей и головного мозга. В общем, все очень серьезно. В этих случаях мы работаем совместно с американскими психиатрами. Здесь нужна именно психиатрическая, а не только психологическая помощь.

— Как COVID-19 повлиял на судьбы детей не из детских домов? Ведь за такими детьми вы тоже наблюдаете.

М.О.: Наш фонд также работает с детьми в конфликте с законом, которые совершили правонарушения. Сейчас, во время пандемии, в сельских районах резко выросла преступность среди детей из малообеспеченных семей. Идет страшная эксплуатация детского труда в селах. Родители в таких семьях часто говорят: а что? ребенок все равно не учится, так пускай работает, нам помогает… У них онлайн обучение через телефоны, а интернет не тянет и вообще, с этим большие проблемы, вот родители и заставляют детей работать. Например, папаша таксует, а сын ему помогает. С точки зрения Международной организации труда, это неосознанная эксплуатация детского труда. Но скажите это вот этому папаше… Представляю, что вы услышите в ответ.

Автор: Элеонора ПРОЯЕВА
Фото: Sputnik/Владимир Песня

Материал подготовлен Elgezit.kg при содействии Норвежского Хельсинкского комитета в рамках проекта «Истории незащищенности: От знакомства с жертвами насилия к мерам по предотвращению насилия».

— Почему вы решили в очередной раз идти в парламент?

— Сегодня политическая система устроена таким образом, что не дает возможность чистым, молодым, образованным кадрам попасть в парламент, не имея финансовой поддержки и человеческих ресурсов. Моя историческая миссия – проложить дорогу новым, грамотным кадрам, обновить политическую конъюнктуру и вместе с ними осуществить реальные реформы для страны, поэтому я принял решение идти в парламент.

— Когда и как пришла идея пойти на обновление?

— Я нахожусь уже в кыргызской политике более 10 лет. Я был и в оппозиции, и в коалиции, занимал различные государственные должности, работал в сфере бизнеса и понял одну вещь: мир меняется очень быстро, развивается с бешеной скоростью, а мы все топчемся на месте. 20 лет говорим о реформах, о борьбе с коррупцией, но нам, политикам старого формата, не удалось поменять эту систему. Пришло время молодых. Пришло время не теоретиков, а практиков, кто на деле показал результат.

Последние два года я много ездил в командировки, общался с молодыми людьми и заметил, что у них совершенно другое видение, другой подход к работе. Я загорелся мечтой привести этих людей в политику. Касым Тыныстанов, Исхак Раззаков – все эти патриоты в возрасте 27-35 лет творили исторические события. В Грузии Министру юстиции в период реформ было всего 27 лет. Я понял, что сколько не чини старую печь, она всегда будет давать сбои, слабо греть. Поэтому, выражая глубокое уважение аксакалам нашей политики, отдельным бывшим сопартийцам, я решил идти с новой командой и проложить дорогу лидерам нового формата.

— Что для вас значит новая команда «Бир Бол»?

Я долго собирал эту команду, практически 2 года велись переговоры. Сегодня «Бир Бол», согласно независимым рейтингам, на первом месте по качественному составу. Мы — самые образованные среди 16 партий. Наша команда собрала выпускников лучших вузов мира, не только США и Европы, как это представляют отдельные СМИ, но и России, Китая, Турции, Сингапура, имеющих колоссальный международный опыт работы.

У нас самый молодой состав. 97 кандидатов из 108 никогда прежде не были в политике. У нас самый многонациональный состав, ибо само название «Бир Бол» – призыв к единству. Мы также лидируем по количеству женщин в нашем списке. Опыт показывает, что самые принципиальные и смелые в политике это женщины.  

— С какими трудностями вы столкнулись, работая с обновленной командой, учитывая, что многие нынешние кандидаты были далеки от политики?

Наша команда состоит из неравнодушных граждан, настоящих патриотов и мастеров своего дела. Мне было легко работать с молодыми профессионалами, так как мы все движимы единой мечтой – сделать Кыргызстан страной, из которой не хочется уезжать, страной, где каждый человек может раскрыть свой потенциал, чувствовать себя свободно и в безопасности и гордо прославлять нашу Родину на международной арене. Конечно же, отсутствие опыта работы на выборах, организация штабной деятельности, полевые работы вызвали определенные сложности, но вместе мы смогли за короткое время реализовать большую часть наших идей и задумок.

— Какие вопросы общереспубликанского значения «Бир Бол» считает наиболее актуальным?

— Вопросы экономического характера, погашения внешнего долга, вопрос приграничных конфликтов, высокой закредитованности населения, коррумпированности судов, создания рабочих мест, беспредела на таможне, реформы системы образования и здравоохранения. Решение этих актуальных проблем поможет вывести страну на новый уровень.

— Вы и ваша команда волонтеров, среди которых много кандидатов обновленной команды «Бир Бол», занимались меценатской деятельностью и оказывали помощь во время вспышки Covid-19 в Кыргызстане. Какие уроки пандемии получили лично вы?

— Пандемия обнажила проблемы в сфере здравоохранения и полную некомпетентность правительства. Народ остался наедине с собой и поэтому волонтерам, неравнодушным гражданам пришлось выполнять функции государства — обеспечить врачей СИЗами, а людей — лекарствами и кислородными концентратами, оказывать материальную поддержку тем, кто остался ни с чем. Пандемия показала великодушие и силу нашего народа.

Мы все объединились перед лицом «невидимого» врага. Все наши кандидаты с момента начала пандемии и до назначения выборов оказывали всестороннюю помощь, привезли врачей из Турции и России, организовали волонтерское движение «Медиктерге тирек», обеспечивали продуктами, день и ночь работали и показали себя эффективными лидерами и менеджерами. Пандемия стала решающим толчком для наших кандидатов баллотироваться в Жогорку Кенеш.

— Какое место занимает реформа здравоохранения в предвыборной программе «Бир Бол»?

Благополучие и здоровье граждан – основной приоритет политики нашей партии. Система здравоохранения нуждается в кардинальных реформах и новом подходе к управлению. Нас уверяют в том, что медицина бесплатная, но заставляют платить за все, начиная от бахил, заканчивая шприцами. Это в корне неправильно. У каждого человека должен быть выбор — лечиться в частной клинике или в государственной. Мы предлагаем перейти на подушевое финансирование, где средства будут выделяться не больницам, а напрямую пациентам. Мы за развитие университетских клиник, ибо теория и практика должны быть объединены. Особое место в нашей программе занимает борьба с фармакологической мафией. Цифровизация и введение единого электронного портала поможет остановить ценовой беспредел и привлекать к ответственности людей за нецелевое назначение лекарственных препаратов.

— С чего вы начнете работу в парламенте в случае вашего избрания?

Мы первым делом намерены убрать забор в парламент. Парламент не должен бояться своего народа, а должен быть максимально открытым и прозрачным. Мы установим автоматизированные системы голосования для депутатов, чтобы они не прогуливали заседания и могли голосовать за законопроекты, только пройдя биометрию.

Мы откажемся от депутатских привилегий, ибо в тяжелые времена мы не можем позволить себе роскошь в виде чрезмерных расходов на содержание чиновников.

Мы инициируем депутатскую комиссию и привлечем бывшего премьер-министра Мухаммедкалыя Абылгазиева к ответственности за смерть более 1000 человек во время пандемии.

Мы изменим Конституцию и выборное законодательство, введем преференциальную систему, чтобы люди могли голосовать не только за партию, но и за отдельных кандидатов. Тогда не будет подкупа мандатов, тот, кто числится в списке партии под номером 100, будет иметь такие же шансы, как тот, кто идет под номером 1 и только народ сможет определять кому быть депутатом. Тогда депутаты будут работать во благо народа на протяжении всех 5 лет, а не только в предвыборный период.

— Как вы реагируете на сомнительные слухи о вас в СМИ и социальных сетях?

У нас нет времени реагировать на различные рода слухи, тем более в сомнительных СМИ. Мы заняты работой. Сегодня конкуренты, не имея возможности показать реальные дела и раскрыть своих кандидатов, занимаются черным пиаром, нанимают огромные группы троллей, которые пытаются притянуть за уши различного рода сплетни. Если о нас говорят, против нас работает административный ресурс, то значит в нас видят серьезного соперника. Мы нацелены на результат и стремимся слышать только чаяния и потребности реальных людей и решать их проблемы.

Партия «Бир Бол» — №13 в избирательном бюллетене.

По заказу уполномоченного представителя по финансовым вопросам ПП «Бир Бол» Арзымбаевой Чынары Кыясовны. Оплачено из средств избирательного фонда политобъединения. 2 октября 2020 года.

По заказу уполномоченного представителя по финансовым вопросам ПП «Бир Бол» Арзымбаевой Чынары Кыясовны. Оплачено из средств избирательного фонда политобъединения. 30 сентября 2020 года.

— Как ваши дела? Что у вас нового?

— В первую очередь, очень рад вас слышать в здравии. То, что творилось в стране летом, заставило меня, да и других, уверен, тоже пересмотреть свое отношение к времени, целям в жизни и больше ценить отношения с родными, коллегами и друзьями. За это время Кыргызстан потерял многих достойных людей, в том числе великих деятелей культуры и искусства и это, конечно, очень печально, ведь уходит целая эпоха…

— Слышала, дела в кинематографе не на высоте…

— Если честно, мне кажется, что даже в «Белом доме» давно понимают, что та статистика и отчеты, которые приходят из сферы кинематографа, сильно приукрашены. На одном из рабочих заседаний в Доме кино, когда наши чиновники от кинематографии взахлеб рассказывали о государственном кинопрокате в регионах, эксперт из Жогорку Кенеша попросила остановиться и рассказала о том, что в управляемых госорганами кинотеатрах пасется скот и призвала не приукрашивать текущую ситуацию.

Ситуация с коронавирусом усугубила и так плохое состояние отечественного кинематографа, хотя считается, что кино в авангарде нашей культуры. Давайте поговорим лучше о проблемах в отрасли, кинопрокате, производстве и продвижении на международные кинофестивали и кинопремии.

Например, мы все прекрасно понимаем, в каком состоянии государственный кинопрокат. Лучше я не буду комментировать это, скажу лишь, что нам нужны реформы в этой отрасли, а бизнес, который вложил немалые деньги в строительство и открытие новых кинотеатров, сейчас в очень сложной ситуации. Если помните, их закрыли в марте. Конечно же, есть надежда, что они откроются в конце сентября. Для зрителей кинотеатр — это площадка, где можно увидеть фильмы на большом экране. Для нас, кинематографистов, это место, где мы можем показать свой труд. Мы видим, как в соседних государствах разрабатываются программы для поддержки кинотеатров, проводятся различные акции, информационные компании в поддержку национального кинопроката. А у нас об этом даже не говорят.

Я много разговариваю с режиссерами и продюсерами, и, по их словам, если ситуация с кинотеатрами не исправится, то мы можем оказаться в очень плачевном положении. Так как статистика производства жанрового кино из года в год сокращается, становится все сложнее находить деньги на производство жанровых фильмов. Единственное место, где идет окупаемость этих фильмов, это, конечно, кинотеатры.

Закрытые кинотеатры — плохой сигнал для наших продюсеров и немногочисленных инвесторов. Здесь выигрывают лишь зарубежные фильмы, которые уже давно готовы и ждут лишь открытия наших кинотеатров. Они соберут деньги наших зрителей и продолжат популяризировать своих супергероев.

Правильно надо сделать так, как во Франции и России. В последней, чтобы прокатать зарубежные фильмы, кинотеатры покупают прокатное удостоверение, за один фильм пять миллионов рублей. А во франции с каждого проданного билета 13 процентов забирают в фонд поддержки национального кино, то есть французы поддерживают свое кино за счет голливудских и зарубежных фильмов.

— Что насчет реформ, о которых постоянно говорят чиновники?

— Думаю, надо уметь признавать свои ошибки и промахи. Если помните, прошел ровно год, как министр культуры, информации и туризма КР посетил Национальную киностудию «Кыргызфильм имени Т.Океева», даже вышла статья на «АКИпрессе» под названием «Минкульт хочет реформировать киностудию Кыргызфильм». Время показало, что никаких реформ не произошло. Мне кажется, эта ситуация показала, что с такими чиновниками министр далеко не уедет и, возможно, подорвала веру в молодого министра, от которого ждали больших перемен. Огорчает еще один факт, что после выборов обычно меняется большая часть министров в правительстве.

— Как обстоят дела с производством фильмов и финансированием?

— По линии государства сейчас в производстве несколько фильмов, которые были запущены в прошлом году. Частные студии не все рискнули снимать в этом году, кажется, лишь пара фильмов были сняты и сейчас в постпродакшне.

Недавно я сидел в гостях у знакомых, и среди других там был бизнесмен, который занимается строительством дорог. Он меня спросил, каков бюджет кыргызского кино, сколько государство выделяет на фильмы? Я ответил, что примерно 40-50 миллионов сомов на кинодирекции, киностудию и производство фильмов. Он посмеялся и сказал, что этих денег хватило бы на строительство примерно 400-500 метров дороги. В завершение беседы я сообщил ему, что даже этих денег нет.

— Все так плохо?

— На самом деле есть и хорошие новости в этом году. В Шанхае состоялись мировые премьеры сразу двух кыргызских фильмов «Шамбала» Артыкбая Суюндукова и «Көл» Эмиля Атагельдиева. Международный кинофестиваль «Shanghai International Film Festival» — крупнейший кинофестиваль Китая, и является одним из 15 мировых кинофестивалей категории «А».

После такого успеха нужно продвигать фильмы и на другие международные площадки. Попасть на кинофестиваль класса «А» — это большая удача, необходимо в срочном порядке заниматься продвижением по всему миру. Но наши обращения остаются без внимания и финансирования уже почти 10 месяцев. Мы теряем драгоценное время. Недавно мы обратились в «Белый дом», но, кажется, и тут тишина.

— Есть ли надежды на изменения к лучшему?

— У кыргызского кинематографа нет шансов роста без эффективной системы управления. В современном менеджменте это ключ к успеху. Прошедший кризис доказал это. Президент Сооронбай Жээнбеков в очередном интервью «Биринчи радио» заявил, что после парламентских выборов в Кыргызстане будет проведена административно-территориальная реформа. Это значит, госаппарат меняется, наше общество меняется. Мне кажется, пора и нашему кинематографу встать на путь перемен и реформ.

Беседовала Каныкей МАНАСОВА.