Кыргызстан, обладая десятками различных экосистем, богатством горных ландшафтов, множеством озер и заповедников, имеет огромный потенциал развития туристической отрасли. В первую очередь, предпосылки для возникновения крупных туристических кластеров существуют в направлении горного туризма, экотуризма и отдыха на Иссык-Куле. Национальная стратегия устойчивого развития Кыргызской Республики на 2018-2040 годы относит туризм к приоритетным отраслям экономики. Туристы, прибывающие из других стран, единодушны в восторженном восприятии красивейших мест с первозданной природой, уникальных природно-климатических условий.

Удивительно, но при таких возможностях, страна практически не зарабатывает на туристах. В допандемийные годы вклад туристической отрасли в ВВП не превышал 5%. По доле вклада туризма в ВВП Кыргызстан занимает непозволительное предпоследнее 7 место среди 8 стран СНГ и ЕАЭС, и 164 место из 175 стран мира.

С точки зрения формирования туристического продукта на международном рынке Кыргызстан пока не может обеспечить конкурентное предложение, привлекающее массу туристов из-за рубежа. Туристический рынок рассчитан в основном на местное население, уровень дохода которого достаточно низкий.

Согласно международному индексу конкурентоспособности сектора путешествий и туризма за 2019 год Кыргызстан занимает 110 место из 140 стран мира и последнее место из стран СНГ и ЕАЭС.

При обсуждении в экспертной среде проблем и перспектив развития отрасли в качестве одной из основных причин ее отставания всегда называлось недостаточное финансирование, отсутствие необходимых средств для этих целей на внутреннем рынке капитала. При создании в 2015 году Российско-Кыргызского Фонда развития на него были возложены большие надежды в части появления источника длинных денег для финансирования, в том числе туристических проектов.

РКФР в начале своей деятельности, при определении приоритетности финансирования различных отраслей, отнес проекты в туристической отрасли к числу наиболее приоритетных. Мы были убеждены в том, что инвестиции в развитие туризма при правильном подходе дадут хорошие результаты. Условия финансирования проектов в туристическом секторе предполагают низкие процентные ставки, длинные сроки кредитования, возможность использовать грантовые средства на оплату услуг консультантов и другие опции. Правление Фонда полагало, что эти условия смогут стать стимулом к появлению новых системообразующих проектов, которые дадут импульс к развитию отрасли, притоку международных туристов. К примеру, мы рассчитывали на появление всесезонно работающих отелей на Иссык-Куле, предлагающих широкий спектр услуг и обладающих развитой инфраструктурой, или современных горнолыжных курортов. 

Однако, подобного рода проектов местная бизнес среда не генерировала. К нам поступали кредитные заявки в основном на строительство отелей в Бишкеке, не принадлежащих к международным сетям, и небольших туристических комплексов, включая частные гостевые домики, на Иссык-Куле. Обе эти категории проектов имели свои существенные минусы. Во-первых, столица Республики не входит в число популярных туристических направлений, люди приезжают сюда или в деловых целях, или в качестве промежуточного пункта в общем туристическом маршруте. Кроме того, периодически возникающие обострения социально-политической обстановки не способствуют росту посещаемости столичных отелей. Загруженность столичных гостиниц невысока (в среднем за год около 30% для уже «раскрученных» отелей), и строительство новых отелей, при сохранении туристического потока, не увеличивает этот показатель. Что касается небольших отелей на Иссык-Куле, то они планировались инициаторами к строительству на северном побережье в самых застроенных туристических местах, уровень услуг в них, как правило, не отвечал международном стандартам, и они были нацелены на короткий двухмесячный сезон отдыха.

Резюмируя приведенное, можно отметить, что поступающие проекты по своей локации были сфокусированы на территориях с уже существующей плотной застройкой и высокой конкуренцией (Бишкек, северное побережье Иссык-Куля) и не распространялись на другие туристические маршруты при всех их природных красотах и разнообразии.

Понятно, что какого-то импульса для развития отрасли в целом такие проекты не давали, более того, срок их окупаемости по вышеприведенным факторам был достаточно высоким, а возвратность по нашим расчетам сомнительна. Они фактически копировали уже существующие варианты, перераспределяя между собой уже имеющийся туристический поток. Тем не менее, ряд проектов в области отельного бизнеса, являющихся, на наш взгляд, лучшими среди других поступивших предложений, Фонд профинансировал. Эти проекты выделялись среди других за счет их нацеленности на туристов из других стран и высокого, по сравнению с другими гостиницами, уровня предлагаемого сервиса. Один из них был связан с появлением в Бишкеке крупного международного сетевого гостиничного бренда, другой со строительством на Иссык-Куле среднего по размеру отеля, включающего целый комплекс услуг, третий предполагал строительство современного отеля с международным уровнем сервиса в столице Нарынской области и т.д.

Всего напрямую Фондом было профинансировано несколько крупных проектов, совокупная доля туристических проектов в кредитном портфеле Фонда с начала его деятельности составляет13%.

Одной из проблем, с которой столкнулся Фонд при финансировании проектов в сфере туризма, также является отсутствие статистических данных по посещениям туристов в разрезе регионов и по загрузке действующих гостиниц. Принимая решения о предоставлении финансирования, приходится полагаться на экспертные субъективные данные представителей в этих регионах, просто в силу невозможности получить сводную информацию. Эта проблема существенно затрудняет оценку доходной части проектов. Представляется, что ее не так сложно решить в масштабе страны, адаптировав и применив уже готовые международные методики для учета туристов и путешественников. Это потребует скоординированной работы объектов размещения, регуляторов в этой отрасли и профессиональной ассоциации туризма.

Для привлечения дополнительных средств и разделения рисков при финансировании проектов Фонд активно сотрудничает с другими инвесторами, в том числе с международными финансовыми институтами развития, крупными коммерческими банками. Из всех проектов в сфере туризма, рассмотренных Фондом, договориться с другим инвестором о совместном финансировании удалось только по одному крупному проекту. Как правило, инвесторы готовы рассматривать крупные системные проекты, общей стоимостью от 10 млн долларов США, с существенным собственным взносом инициатора проекта, хорошим залоговым покрытием, низким уровнем кредитной нагрузки и, главное, обоснованным уровнем выручки. К сожалению, этим совокупным критериям отвечает мало проектов в Кыргызстане и Фонду, как основному институту развития, приходится брать все кредитные риски на себя.

Кроме того, зарубежным инвесторам, в том числе и российским, нужна официальная финансовая отчетность компаний-инициаторов, подтверждающая их финансовую устойчивость и прибыльность за последние временные периоды. С учетом того, что уровень ненаблюдаемого бизнеса, по официальным сведениям, составляет 25% экономики страны, а по экспертным данным и вовсе половину, особенно в сфере малого и среднего бизнеса, задача перехода на официальную отчетность очень непростая. В этой связи, принимая решения о финансировании на основе управленческой отчетности заемщиков, Фонд ставил в случаях с крупными проектами условие перехода компаний на формальную «белую» отчетность в течение первых лет после получения финансирования. В некоторых случаях мы обуславливали финансирование проведением независимого аудита по итогам года заслуживающей доверия аудиторской компанией. Другого выхода в сложившейся ситуации, когда перед нами стояла задача по модернизации экономики и с учетом ее текущего состояния, мы не видели.

Преимуществами перехода на «белую» отчетность для предприятий (это касается не только туристического сектора, но и других отраслей экономики страны) стало: появление возможности работать с широким кругом инвесторов, расширение клиентской базы, возможность систематизации операций, повышение качества и внедрение новых услуг. В современных условиях, когда заказчики проводят тщательную процедуру изучения своих поставщиков перед установлением сотрудничества, ответственное ведение бизнеса становится одним из ключевых критериев. Некоторым тактическим недостатком являются временные сложности при расчетах с существующими поставщиками, рост налоговых отчислений.

Наблюдая за «обелившимися» предприятиями, стоит отметить, что, пройдя через незначительные сложности, они перешли на другой уровень ведения бизнеса, увеличили свою загрузку, получили долгосрочные заказы.       

Главным препятствием на пути притока инвестиций в туристическую отрасль является не отсутствие средств, а отсутствие на рынке качественных бизнес-проектов, способных генерировать выручку. Такого уровня проекты должны быть рассчитаны, в первую очередь, на зарубежных туристов. Многие инвесторы, в том числе РКФР, обладающие ресурсами, ищут выгодные проекты и готовы вложить средства в их реализацию. В этой связи некорректно говорить о нехватке инвестиционных ресурсов, как о ключевой проблеме сферы туризма. Но деньги должны поступить в самоокупаемую бизнес-модель, иначе они будут потеряны и для кредиторов, и для экономики в целом. Поэтому правильнее поставить вопрос по-другому — какие риски мешают появлению качественных долгосрочных бизнес-проектов в туристической отрасли Кыргызстана?

Основные риски можно условно разделить на политические, инфраструктурные и маркетинговые.

Политические риски играют наибольшую роль и становятся преградой для серьезных инвестиций. Они выражаются в отсутствии государственных гарантий на безопасность инвестиций и выплату компенсаций в случае обострения социальной обстановки, массовых беспорядков и возникновения угроз для объектов бизнеса. В конфликтах с местным населением, которые периодически происходят у субъектов предпринимательской деятельности в различных регионах страны, последним, как правило, приходится идти на уступки. К примеру, в 2020 году жители местных сел на Иссык-Куле предъявили владельцам отелей ряд требований, в том числе по беспрепятственному доступу на территорию пансионатов, свободному использованию инфраструктуры и прибрежной зоны. В некоторых случаях имели место факты угроз с целью вымогательства у владельцев отелей денежных средств, что потребовало вмешательства Президента Садыра Жапарова, который дал поручение принять меры по обеспечению сохранности имущества санаториев, пансионатов, расположенных вдоль прибрежной акватории озера Иссык-Куль[i].  

Инфраструктурные риски выражаются прежде всего в отсутствии во многих потенциально привлекательных для развития туризма местах необходимой инфраструктуры для строительства объектов размещения, в том числе автомобильных дорог, подключения к электросетям, водоснабжению. Пожалуй, эта проблема актуальна для всех регионов страны, за исключением Бишкека и северного побережья Иссык-Куля. Немаловажным также является вопрос благоустройства окружающих гостиничные объекты территорий, для приезжающих туристов это дает возможность не ограничивать свое пребывание только территорией отеля. В вопросе финансирования инфраструктуры наибольшие ожидания бизнеса традиционно связаны с государственным участием. В эту же группу рисков можно добавить отсутствие необходимого количества чартерных авиарейсов между основными курортными направлениями Кыргызстана и зарубежными городами по конкурентным ценам.

Наконец, маркетинговые риски туристической отрасли достаточно высоки для Республики, что связано со слабой узнаваемостью Кыргызстана на международном туристическом рынке. В сложившейся ситуации объекты размещения в вопросе их продвижения на международном рынке предоставлены сами себе, в то время как эффективные стратегии продвижения страны на международном туристическом рынке предполагают активную роль государства в этом процессе.

За примеры из ближних стран можно взять опыт Грузии, Узбекистана, значительно нарастивших за последнее время поток международных туристов за счет создания и продвижения туристических кластеров (культурный туризм, экотуризм, зимний туризм), нацеленных на свои маркетинговые группы. Задача снижения вышеприведенных основных рисков, мешающих развитию отрасли, является комплексной и требует координации между государством и бизнесом. Попытки переложить все проблемы на бизнес будут означать консервирование экономической модели в ее существующем состоянии с продолжением стагнации. Постепенное снижение этих рисков будет означать «зеленый свет» кредиторам и инвесторам, принимающим решения о вложении средств в проекты туристической отрасли Кыргызстана.

Об авторе:

Кудяков Олег Амирович — профессиональный финансист, эксперт по евразийским интеграционным проектам.

С 2000 до 2015 года работал во Внешэкономбанке, ключевом финансовом институте развития российской экономики. С даты основания Российско-Кыргызского Фонда развития работает заместителем председателя Правления, автор ряда публикаций и интервью по вопросам отраслевого и регионального развития экономики Кыргызстана.

[i] Подробнее: kg.akipress.org/news:1653372/?f=cp

Несмотря на стабильные темпы роста реального ВВП за последнее десятилетие, сокращение бедности в наиболее неблагополучных странах Центральной Азии — Таджикистане и Киргизии — застопорилось, пишет автор американского издания. Так, в Таджикистане, где почти 30 процентов населения живет за чертой бедности, многие молодые люди вынуждены искать работу в России.

Лидеры стран Центральной Азии любят подчеркивать темпы экономического роста как свидетельство своего мудрого правления. И хотя рост ВВП в регионе был впечатляющим в последние годы, эта цифра не отражает всей полноты картины. ВВП как совокупный показатель общего объема производства не учитывает, насколько сбалансированным было развитие, точнее насколько экономический рост содействовал улучшению условий жизни уязвимых слоев населения.

Анализ уровня бедности в двух неблагополучных странах региона — Киргизии и Таджикистане, где темпы роста с 2000 года составляли в среднем чуть менее 5 процентов и около 7,7 процента соответственно, подтверждает эту реальность. По данным Азиатского банка развития, в 2017 году почти 30 процентов населения Таджикистана жили за чертой бедности. В Киргизии этот показатель чуть ниже — 25,6 процента. Для сравнения, Непал, страна со схожей экономической и географической структурой и столь же высокой зависимостью от денежных переводов, имел сопоставимый уровень бедности десять лет назад.

Да, бедность в Киргизии и Таджикистане снизилась. По данным Всемирного банка, уровень бедности в 2002-2009 годах в обеих странах снижался в среднем на 7 процентных пунктов ежегодно. Но с 2009-го снижение уровня бедности замедлилось. Согласно расчетам Всемирного банка, с 2009 года уровень бедности практически не изменился в Киргизии, в то время как в Таджикистане было ежегодное снижение всего на 1 процентный пункт.

Так почему же сокращение бедности застопорилось, если обе экономики развиваются довольно быстрыми темпами?

Одна из причин — отсутствие новых рабочих мест и вялый рост заработной платы. Создание новых и качественно лучших рабочих мест является одним из наиболее действенных методов сокращения бедности. У Душанбе и Бишкека это не очень получается: в общей сложности миллионы граждан этих государств вынуждены уезжать на заработки в Россию.

В Таджикистане, несмотря на 7,2 процента ежегодного экономического роста с 2003 по 2013 год, занятость в тот же период росла только на 2,1 процента в год. Номинальный рост заработной платы в Киргизии резко снизился за последнее десятилетие: согласно официальным данным, рост заработной платы упал с примерно 17 процентов в 2010 году до 4,8 процента в 2018-м. Даже в реальном выражении (учитывая более низкую инфляцию за последние несколько лет) налицо замедление роста заработной платы.

Одной из причин отсутствия новых рабочих мест (и низких темпов роста заработной платы) в обеих странах является раздутый государственный сектор, который вытесняет формальный частный сектор. В отчете Всемирного банка от 2017 года говорится, что только 13 процентов рабочих мест в Таджикистане приходились на формальный частный сектор. Кроме того, коррупция и неблагоприятная бизнес-среда в обоих государствах являются причиной того, что потенциальные предприниматели сталкиваются с серьезными барьерами при входе на рынок и высокими операционными рисками. Душанбе сосредоточен на строительстве самой высокой плотины в мире. Только беднейшим жителям Таджикистана это не приносит никакой пользы.

Фото: РИА Новости, Марина Маковецкая

В составленный ими список 50 крупнейших получателей прямых китайских кредитов вошли важные союзники и партнеры России: Беларусь, Кыргызстан, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан.

Кыргызстан задолжал Китаю 30 процентов своего ВВП

Так, в пятерке самых закредитованных стран вместе с Джибути, Тонга, Мальдивскими островами и Республикой Конго оказался Кыргызстан. Объемы ее долгов перед Китаем достигли 30 процентов кыргызского ВВП. У Беларуси задолженность перед Пекином составляет 13 процентов ВВП. Обе страны являются партнерами России по Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС), а также союзниками РФ по Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

В этот военно-политический союз с Россией входит также Таджикистан, задолжавший КНР примерно 15 процентов своего ВВП. У Туркмении доля долгов, предположительно, несколько выше белорусской, у Узбекистана, на экономическое и политическое сближение с которым Москва сейчас весьма рассчитывает, она превышает 5 процентов. В то же время у партнеров РФ по ЕАЭС и ОДКБ Армении и Казахстана эта доля меньше 5 процентов.

Такие данные сообщил DW профессор Института мировой экономики (IfW) в Киле Кристоф Требеш (Christoph Trebesch). Над опубликованным 1 июля исследованием под названием «Кредитование Китаем зарубежных стран» (China’s Overseas Lending) он работал вместе с немецким коллегой из Мюнхенского университета Себастьяном Хорном (Sebastian Horn) и американской экономисткой из Гарвардского университета Кармен Рейнхарт (Carmen Reinhart).

Половина кредитов развивающимся странам засекречена

Исследование выдаваемых Китаем другим странам кредитов стало составной частью большого многолетнего проекта по изучению мирового опыта межгосударственного кредитования. Деятельности КНР в этой сфере, по словам Кристофа Требеша, в научных кругах до сих пор почти не уделяли внимания, интерес экономистов вызывали в основном экспорт Китая или его торговые конфликты. В ходе кропотливой поисковой работы авторский коллектив, собирая информацию из всевозможных источников, составил первый банк данных китайских зарубежных кредитов.

«Мы пришли к двум основным выводам. Первый: роль Китая в мировой финансовой системе куда более значительная, чем до сих пор считалось», — рассказал профессор Требеш. Выяснилось, что страны планеты задолжали КНР к концу 2017 года свыше $5 триллионов — это 6 процентов мирового ВВП. В начале XXI века было меньше одного процента.

«Второй ключевой вывод: Китай явно сосредоточился на выдаче займов развивающимся странам и государствам с переходной экономикой, которые имеют лишь ограниченный доступ к международному рынку капитала либо вообще его лишены. При этом, мы сами были удивлены, примерно 50 процентов таких кредитов засекречены», — подчеркнул собеседник DW. Эти прямые кредиты, в отличие, например, от приобретенных Китаем государственных облигаций США, не учитываются, в частности, в статистике МВФ и Всемирного банка.

Но именно на эту статистику опираются, как правило, эксперты банков и рейтинговых агентств, оценивая риски кредитования различных стран. Получается, что эти оценки, возможно, слишком оптимистичны, так что вероятность неожиданной неплатежеспособности тех или иных государств намного выше, чем считается. А это уже несет в себе угрозу внезапной дестабилизации всей мировой финансовой системы.

Страны Евразии важны как мост между Китаем и Евросоюзом

Очень активное кредитование Китаем постсоветских государств логично вытекает из ключевой роли евразийского пространства как моста между Китаем и Европейским союзом в рамках китайского проекта «Один пояс и один путь» (Новый шелковый путь), отметил Кристоф Требеш. При этом задолженность, в частности, Кыргызстана перед КНР он назвал «необычайно высокой».

Можно ли в такой ситуации говорить уже о долговой зависимости? Отметив, что это скорее политический, чем экономический вопрос, профессор Требеш ответил, что в любом случае Кыргызстан стал весьма зависимым от экономического развития в Китае. Если в КНР, скажем, разразится кризис и она не сможет или не захочет продлевать выданные ранее займы, правительство в Бишкеке окажется в очень сложной ситуации.

Но главную проблему ученый видит в непрозрачности китайских кредитов и их условий. «Мы нашли, например, долги Туркменистана перед Китаем в размере $6,7 миллиарда, но это лишь оценочные данные», — отметил профессор Требиш.

Главная проблема — непрозрачность китайских кредитов

Теперь представим себе, продолжил он, что Туркмения, или Кыргызстан, или Беларусь захотят взять взаймы деньги на мировом рынке капитала, и международные кредиторы, не имея четкого представления о подлинной задолженности этих стран, выдадут им больше кредитов, чем те способны обслужить.

Часто непрозрачны не только размеры, но и условия выдачи китайских кредитов. Насколько вероятно повторение в странах Центральной Азии или в Беларуси того, что случилось в Шри-Ланке? Эта страна была вынуждена на 99 лет отдать практически новый порт в аренду китайской фирме, поскольку не смогла обслуживать долги перед Китаем.

«Всем нам, — отметил Кристоф Требеш, — знакома эта история, но насколько она репрезентативная, мы просто не знаем из-за непрозрачности кредитных договоров. Некоторые из тех, что мы видели, действительно содержат гарантии их обслуживания в виде поставок сырья или обеспечены другими источниками дохода государства».

А может ли Китай, как это не раз делала Россия, просто списать какие-то долги определенным странам? Такое, ответил Кристоф Требеш, случалось уже неоднократно в ходе реструктуризации долгов, примерно треть из них Пекин списал. Но на каких условиях это происходило, тоже неизвестно.

Одной из основных тем Восьмой Российско-Киргизской межрегиональной конференции «Новые горизонты стратегического партнерства и интеграции», которая состоится в Бишкеке 27–28 марта, станет торгово-экономическое сотрудничество и промышленная кооперация в рамках ЕАЭС. Перспективы роста торговли и будущее партнерских отношений России и Киргизии по этому направлению будут обсуждены в рамках мероприятий деловой программы конференции.

«Киргизии отводится важное место во внешней и внешнеэкономической политике Российской Федерации. Эта страна является нашим давним партнером, в том числе и в рамках импортно-экспортной линии. Мы видим стабильный рост по многим показателям. Обе страны являются членами четырех межгосударственных организаций, в той или иной мере носящих интеграционный характер в экономической, политической и военной областях, — СНГ, Евразийского экономического сообщества, оборонного союза шести стран СНГ — Договора о коллективной безопасности (РФ, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Армении), а также Шанхайской организации сотрудничества. Во всех указанных международных организациях Киргизская Республика выступает как один из наиболее активных и инициативных членов, что находит заслуженно высокую оценку со стороны Москвы. Убежден, что встречи в формате межрегиональной конференции позволят поддерживать диалог и наше партнерство на таком же высоком уровне», — отметил советник Президента Российской Федерации Антон Кобяков.

По данным Российского экспортного центра товарооборот между Россией и Киргизией в 2018 году вырос на 17%. Объем взаимной торговли достиг почти 1,9 млрд долл. США, при этом основную долю здесь занимает экспорт — 1,6 млрд долл. США. Общий рост обусловлен как увеличением российского экспорта, так и импорта: за прошедший год экспорт вырос на 16,9%, а импорт увеличился на 17,1%.

«За последние два года отрицательная динамика роста стала положительной, и мы намерены сохранить такие темпы двустороннего товарооборота», — рассказал Андрей Слепнев, генеральный директор АО «Российский экспортный центр».

Статистика запросов РЭЦ от российских компаний по выходу на киргизский рынок показывает, что со стороны российских экспортеров стал заметен растущий интерес к выводу на рынок Киргизии собственных конкурентоспособных продуктов. Российско-киргизское сотрудничество сегодня развивается по ряду направлений — товары АПК, лесопромышленного комплекса, металлопродукция.

Для преодоления сложностей выхода на рынок группа компаний Российского экспортного центра предоставляет экспортно ориентированным компаниям целый ряд мер государственной поддержки в области финансовых и нефинансовых услуг, включая вопросы по финансированию сделки с помощью продуктов ЭКСАР и Росэксимбанка.

В перспективе во всех зарубежных торгпредствах России, в том числе в Киргизии, появятся эксперты РЭЦ. Их главной задачей станет создание прочного канала связи между российскими производителями товаров и услуг с одной стороны и иностранными покупателями — с другой. Новая система начинает действовать в соответствии с федеральным проектом «Системные меры развития международной кооперации и экспорта». Его реализует Российский экспортный центр.

«Системные меры» — часть более крупного национального проекта «Международная кооперация и экспорт». Его главная задача — к 2024 году вдвое увеличить объем российского экспорта несырьевых неэнергетических товаров и услуг: до 250 млрд долл. США и 100 млрд долл. США соответственно. Эти цели содержались в майских указах Президента России от 2018 года, который обозначил приоритеты четвертого президентского срока Владимира Путина.

«Объединение инфраструктуры и экспертизы РЭЦ с торгпредствами — только часть целого комплекса мер. Все они должны создать среду, которая могла бы вовлечь в экспортную деятельность как можно больше компаний, предприятий и представителей бизнеса. Мы хотим показать, что заниматься экспортом — это выгодно, легко и нестрашно», — объяснил Андрей Слепнев.

Центральным событием деловой программы Восьмой Российско-Киргизской межрегиональной конференции станет пленарное заседание с участием Министра экономического развития Российской Федерации Максима Орешкина и Министра экономики Киргизской Республики Олега Панкратова. По итогам пленарного заседания состоится подписание двусторонних соглашений и меморандумов о сотрудничестве и экономической интеграции между Россией и Киргизией.

Ожидается, что в мероприятии примут участие восемьсот делегатов. Среди них — высокопоставленные должностные лица России и Киргизии, представители деловых кругов, общественные деятели, эксперты и лидеры мнений.

Организаторами Восьмой Российско-Киргизской межрегиональной конференции «Новые горизонты стратегического партнерства и интеграции» выступают Минэкономразвития России и Минэкономики Киргизии при поддержке Фонда Росконгресс. Мероприятие приурочено к государственному визиту Президента Российской Федерации В.В.Путина.

Талмуд

В нашей стране еще со времен первого президента и, к слову, не без его участия, укрепилось мнение, что внутренних ресурсов, инвестиций для развития у нас недостаточно, и потому необходимо всяческими способами завлекать к нам инвестиции иностранные.

Изначально надеялись на любовь международных финансовых институтов — что придут, вложатся, построят и научат — как работать и жить. Прошло вот уже более четверти века, но никаких обозримых и ощутимых результатов, помимо долгов нет. Программа PESAC похоронила нашу индустрию, а многократно финансируемые ВБ и АБР структурные реформы так ни к чему и не привели. В общем, чужим умом прожить не получилось.

Недавно публично отчиталось об итогах работы за 2018 год Агентство по продвижению и защите инвестиций КР. Результаты более чем скромные – получается, что вся мощь государственного аппарата имела отношение к реализации всего лишь 9 проектов на общую сумму инвестиций в 28,2 млн. долл. США., которые создали 397 (!) рабочих мест и уплатили 3 млн. сомов налогов. Негусто.

При этом, как они отметили «… основной причиной снижения прямых иностранных инвестиций в Кыргызстане является проблема инвесторов с местным населением…». Выходит, не приемлют пока наши граждане чужаков на своей земле, подозревая их то в загрязнении земель и рек, то в заселении своей территории тихой сапой многочисленными трудолюбивыми и тихими (иностранными) рабочими. В чем же проблема? В зависти, недоверии, отсутствии опыта взаимоотношений? По всей видимости, все дело в том, что слово «инвестор» в нашей стране воспринимается исключительно как источник иностранного капитала. Нашим законодательством даже отдельно определены государственные гарантии для иностранных инвесторов. Но кто–нибудь в нашей стране создает условия для местных инвесторов?

Местный инвестор у нас – это самый забитый и затравленный субъект. Его никто не уважает, с его правами никто не считается. Его априори подозревают в неуплате налогов, он является кормовой базой для фискальных и правоохранительных органов. Но он же и является единственным настоящим и патриотичным источником грядущего благосостояния нашей страны, способным вкладываться вдолгую и терпеливо работать, работать. Все прочие – по природе своей временщики. Чьи же еще капиталы останутся в Кыргызстане после потрясений нашего масштаба? Иностранные – те всегда спешат вывести капиталы, свернуться — затаиться, уйти … И только местный капитал, как показала ситуация после первой и второй революций, будет трудиться здесь, как савраска, несмотря ни на что…

Есть в экономике один непреложный закон – пока в стране не научатся уважать внутреннего инвестора, не появится развитый внутренний рынок, серьезный внешний инвестор (а речь здесь не об авантюристах и спекулянтах) никогда не придет. Почему?

Ответ прост. Планируя инвестировать свои средства в ту или иную страну, ответственный инвестор будет оценивать все сценарии дальнейшего развития дел, в том числе и негативные. В том числе и вариант вынужденного ухода. Причины здесь могут быть разные – изменение конъюнктуры рынка или собственных планов, конфликты с местными жителями, неформальными организованными группами, государственными структурами и т.д. Как правило, вложенные средства в виде зданий, оборудования, налаженного технологического процесса, продукции, инвестиций в персонал и т.д. вывезти невозможно. Остается один выход – попытаться продать свой бизнес, и по возможности без потерь, по рыночной цене конкурентам или другим местным участникам рынка. Кому в нынешних реалиях заблудившийся инвестор может продать свой бизнес, если, по сути, развитого, конкурентного рынка у нас нет? Если не развита экономика, нет глубины рынка, нет должного разнообразия и количества действующих субъектов рынка…

Подтверждением упомянутого выше закона  является то, что важнейшую роль в организации экономического чуда в странах Юго-Восточной Азии сыграли не столько иностранные, сколько отечественные инвестиции. Если точнее, иностранные инвестиции пришли на эти рынки много позже после начала преобразований, с разрывом с десяток лет.

Куда сегодня размещают свои свободные средства наши отечественные бизнесмены? Не в акции и облигации работающих или запускаемых предприятий (слово IPO пока не знакомо нашему обществу. Но есть правда и первые ростки обращаемости облигаций – спасибо за это ФК «Сенти»). Таковых по существу нет. Как правило, большая часть вкладывается в недвижимость и автомобили, а меньшая — в банки, и чаще даже не на депозит, а в ячейки (впрочем, и эта практика стала исчезать после памятной последней инициативы Финразведки). Много вкладывают в точки общепита, салоны красоты, бутики, тренажерные залы и игровые салоны. В целом, довольно ограниченный и, к сожалению, убогий набор направлений. И производственные предприятия здесь скорее исключение. Причина? Она на поверхности – люди, не видя перспектив, боятся вкладываться вдолгую и на большие суммы. Вот и «отдыхают» наши капиталы в более надежных гаванях, работая на чужую экономику.

Взращивать доверие к инвестиционному климату — тяжелый и каждодневный труд, и пока этим никто из государственных структур не занимается на должном уровне. Когда же появится достойное место для наших, отечественных инвесторов?

Или же нашу страну ожидает судьба африканских государств, где всем заправляет иностранный капитал, а местное население – лишь обслуживающий трудовой ресурс…

Болотбек Марипов – специально для блог-линии Elgezit.kg

У нашей страны нет мечты. Эдакой идеи-фикс, принятой и помноженной на усилия всех. Есть народ, лидеры, территория, наконец, признание других государств, но мечты как таковой нет. И дело даже не в идеологии, в поисках которой сломано столько копий и совершено бессчетное количество экскурсов в прошлое, просто её нет и пока, кажется, не предвидится. Вы спросите почему – попытаюсь ответить на примере последних двух президентов, тем паче остальным история уже воздает сполна за содеянное.

Как один народ двух президентов ощутил

Уже как год с лишним новая метла метёт по-новому. Попутно борется с коррупцией. А бороться, благо, есть с чем (и кем). Наследие Атамбаева оказалось столь обязывающим, что расчистка авгиевых конюшен рискует занять продолжительную часть президентского срока Жээнбекова.

С этим, безусловно, согласна репрессивная часть его аппарата, но отнюдь не довольствуется общество. Общество, будь оно ладно, жаждет несравнимо большего. Понятно, что мэры и премьеры на нарах вкупе с кофискацией имущества не сделают народ счастливее. Надежды скорее, на то что утилизация оступившихся откроет дорогу новой волне чиновников. Из этой волны обнажится президентская свита, которая и будет делать его в оставшийся президентский срок.

Взаимосвязь президентов с собственной свитой суть отражения их кадровых политик. Увы и ах, но кадровые предпочтения двух президентов во многом схожи. Практика набора во властную когорту людей из небытия, без достаточного пробега, и главное потенциала губит на корню веру в радушное настоящее и будущее нашей страны. Собственно это и привело к краху экс-президента Атамбаева.

Он, как известно, чурался людей с интеллектом, предпочитая резвящихся балашек, послушно ставящих подписи под всякими сомнительными документами. Своеобразно трактуемая им вопреки природе власти дружба, если кому и застила глаза, то только интеллектуальным холуям, дежурно превозносящим мудрость правления всех, без исключения, президентов.

Нынешние назначенцы Жээнбекова особых надежд у народа также не питают. Они лучше, чище, но горы не свернут точно. И пусть гул ропота еще не слышен (на площадях), но разговоры о том день ото дня громче. Силовики уверенны в себе вполне, но в стенах парламента, равно со страниц газет, они едва лопочут. Особняком лишь заседания Совбеза: тут их рвение похвально, в конце концов, застолье с президентом к чему-то да обязывает. С харизмой, правда, подкачали, тут им не фартит точно. Причем все как на подбор.

Что до министра внутренних дел, вопросов к нему и в особенности к его подчиненным много. Создается впечатление, что сегодня главная угроза общественной безопасности исходит именно от его сотрудников. И такое впечатление, при полном безучастии начальства, крепнет день ото дня.

Правительство

Теперь, собственно, о правительстве и премьер-министре. О нашем зеркале и двигателе экономических, социальных и прочих реформ. Будучи родом из Соцфонда, бледной, кстати, копии Минфина, за год прошедший он себя в политическом поле никак не проявил. Да, он опытный аппаратчик, и цеплялся за всё что мог, но лавров нигде так и не снискал. Судачат разное — вопроса с Кумтором не решил, экспорта сельхозпродукции не обеспечил, фискализацию не осилил, госуправление не реформировал, регионы не развил. Зато в начале года отчитался о росте ВВП, спасибо работящему народу.

Но кто бы что ни говорил, у премьера есть планы и на нынешний год. Это — цифровизация и развитие регионов. Чутьё подсказывает, что нынешний премьер Президенту еще сгодится. Например, для того, чтобы поднять тарифы на электроэнергию. Здесь все логично – без наращивания генерации электроэнергии дальнейший рост ВВП под вопросом. А ещё нужно в оставшееся время внедрить в правосознание граждан пресловутые Кодексы. Да, да, те самые, что вызвали гнев населения. Потом ОСАГО. Тоже, скажу вам, не подарок для электората.Затем цифровизация, нужная и актуальнейшая вещь. Тут вам и “Безопасный город”, паспорта и справки, регистрация, госуслуги в целом, Big Data и её монетизация и многое другое. А еще инфраструктура со всем её многообразием. И везде нужны профессионалы, вовсе не те, что из табакерки. Вообщем, тяжко, тому кто понимает. Так что, Бог в помощь, нашему премьеру.

Лакмусовой бумагой на дееспособность не только правительства, но и президентского аппарата станет результат госвизита Президента РФ В. Путина, намеченный на 28 марта текущего года. Многомиллиардные соглашения с Казахстаном и Узбекистаном, безусловно, некий ориентир и для Бишкека. Можно констатировать, что в условиях проседания Правительства, особая ответственность ляжет на аппарат президента.

А впереди не менее важный саммит ШОС, с госвизитом руководителей других держав: Индии и Китая. И там тоже надо преуспеть. В противном случае спрос будет уже не только с главы правительства. Реваншистам, так сказать на радость. Для успешного проведения госвизитов особенно по части содержания, Президенту и главе правительства необходимо сформировать внутреннюю и внешнюю повестку страны.

А это уже при стечении обстоятельств какой никакой шаг к мечте, поддержанной большинством (не парламента). Движение к мечте — это сопряжение всех, прежде всего, интеллектуальных сил в обществе. Президент в данном случае модератор и в последующем носитель идеи, правительство – исполнитель. Пока глава государства о своих планах предпочитает заведомо не говорить, но также поступал и его предшественник. Это, похоже, сегодня никак не поле для дискуссий, а прерогатива и некий бонус (обуза) к должности.

Прогнозы

Совершенно очевидно, что у команды президента проблем предостаточно. Многие направления деятельности попросту не охвачены. Особенно это заметно и по российскому и по китайскому направлению. Неспаянная работа дипломатов и экономистов довершает удручающую картину. А ведь именно из этих стран мы сегодня вправе ожидать серьезного потока инвестиций.

Однако, антикитайская истерия и безынициативность в отношении Москвы ставит под сомнение достижимость поставленных целей. Брать абы как у Китая дальше не получиться – слишком негативная реакция в отношении Китая в целом. Здесь и ползучая миграция из Поднебесной, жесткость условий по уже взятым кредитам, активная вербовка агентов влияния (компрадоров) внутри страны.

Что касается инвестиций из остальных стран, то и там глубина проработки вопросов и отношений оставляет желать много лучшего.

Выводы

Уровень футбола в стране заметно подтянулся. Азиатский рубикон достигнут. Ребята играют с огоньком в глазах, мастеровито плетут кружева. На поле главенствует мысль, установки тренера, шлифуется и тактика, и стратегия. И это отрадно.

Играть же в пас в политике пока ещё не научились.  Как, впрочем, и формировать по-настоящему боеспособные команды. Оно и понятно – деньги налогоплательщиков, гуляют здесь не на свои кровные. В политике давно назрели перемены. Деньги и их наличие не должны быть главным критерием избираемости на выборах в Кыргызстане. Давно пора, не только власти, но и оппозиции, научиться формировать команды интеллектуалов. В противном случае опора лишь на лояльность станет камнем преткновения на пути развития страны, её экономики, общества в целом.

И хочется сказать об одном важном наблюдении. У страны есть самый серьезный ресурс, который остается сегодня не задействованным в экономическом секторе. Имею ввиду то, что у главы государства есть именно та решительность и тот уровень настойчивости, который позволяет нам все таки оставаться оптимистами.    И это уже неплохо — мы ими и должны оставаться.

Женишбек Байгутиев, экономист — специально для Elgezit.kg

От редакции: Elgezit.kg не несет ответственности за публикуемый материал и мнение автора может не разделять.

Государственный визит – это вам не рабочая поездка, и даже не официальный визит, это — высший протокольный уровень, почетный караул и вектор сотрудничества на годы вперед. Значимость его переоценить в принципе трудно, особенно если касается это Кыргызстана, как принимающей стороны, и России.

Путин в последний раз побывал в регионе в ноябре прошлого года – состоялся рабочий визит в Казахстан. А до этого был еще и государственный в Ташкент – для Узбекистана событие стало в действительности значимым явлением. Там был сформирован очень солидный портфель инвестиционных предложений и конкретных экономических проектов. Только по итогам первого форума регионального сотрудничества, состоявшегося в рамках визита, было заключено свыше 790 двусторонних соглашений и меморандумов на общую сумму 25 миллиардов долларов.  Размах там был такой, что министр экономического развития России Максим Орешкин назвал этот форум регионального сотрудничества «уникальным событием». 

Кроме того, в ходе визита главами государств был дан старт работе по строительству атомной электростанции в Узбекистане. А вообще работа по подготовке визита Путина началась еще за год.  Год напряженной работы, закончившейся в итоге прорывными договоренностями между Ташкентом и Москвой.

С  чем же мы встречаем Путина? В нынешних условиях, когда новая власть (хотя новая ли она в принципе?) крайне нуждается в серьезных  проектах, прорывных инициативах. И с другой стороны, при ситуации, когда получению новых доступных кредитов у КНР поставлен надежный заслон в виде негодующего по поводу «китайской кабалы» общественного мнения.  Экономисты все чаще говорят о тревожных симптомах в нашей национальной экономике, об инвестиционной пассивности, об оттоке капитала, вызванном, в том числе, и неуместными стараниями самих чиновников во власти – вспомните, чего стоит только инициатива обнародовать имена владельцев банковских ячеек.

Конечно, будут подписаны меморандумы, задекларированы какие-то договоренности, но, по сути, понятно, что мы ждем ответа на один вопрос-вдохнут ли жизнь в нашу экономику, дадут ли, откровенно говоря, денег?

Россия – огромная держава, стратегический партнер и союзник Кыргызстана. Одна из немногих стран, кто может позволить себе даже и простить нам долги. У нее полно собственных проблем, и ее отношения с Западом переживают, конечно, затянувшийся кризис. Но помочь маленькому Кыргызстану даже в такой для себя ситуации – не обременительная проблема для нашего могучего северного союзника. И кыргызская реальность такова, что теперь Россия просто не может нам не помочь – у нас есть реальные сложности. В этом мы можем винить коррупционеров, организаторов антикитайских митингов, природные условия, но госвизит Путина для нас все-таки как отдушина – что-то должно сдвинуться в нашей экономике.

Но другой вопрос — а работали ли мы над этим?  Начали ли мы не за год пусть, а хотя бы за полгода до события проработку наших предложений.  Пока, честно говоря, широкому кругу любознательных об этом ничего не известно.

Между тем, трудно набрать новых кредитов без опаски — явно ощущается наша близость к черте, после которой занимать у других  станет рискованно.

Говорят о государственно-частном партнерстве, реально хорошем инструменте для вовлечения прямых инвестиций в серьезные проекты. Государство не обременяет себя финансовыми обязательствами, оно лишь обеспечивает верховенство закона и гарантирует соблюдение прав. По сути, именно концессии и являются наиболее распространенной практикой привлечения прямых инвестиций во многих странах.

Однако, как мы выяснили, и тут не все гладко – действующий у нас закон о ГЧП не отвечает вообще никаким современным стандартам, работающим в современном мире, а новый проект, вроде бы и неплохой, находится все еще в парламенте, хотя и прошел уже сито первого чтения. Но будет ли такой нормативный акт у страны в марте,  сможем ли мы влезть в то окно возможностей, которые нам дает этот визит – большой вопрос. Ведь именно сейчас, в эти дни, и формируется повестка того дня, когда за стол переговоров сядут Владимир Путин и Сооронбай Жээнбеков. Вот потому и присутствует некая тревога по поводу нашей готовности заманить российские инвестиции.

Темирбек Орозбаев – специально для Elgezit.kg

От редакции: Elgezit.kg не несет ответственности за публикуемый материал и мнение автора может не разделять.

В ответ представитель МИДа России Мария Захарова подчеркнула, что Беларусь остается надежным союзником и партнером России.

Что происходит между двумя странами и в чем суть конфликта?

С этого года в России повышается налог на добычу нефти и обнуляются экспортные пошлины. Российским предприятиям в сфере нефтепереработки скачок цен государство намерено компенсировать. Будет предпринят так называемый налоговый маневр.

При чем здесь Беларусь? На территории республики еще во времена Советского Союза были построены заводы по переработке нефти. Без российской нефти они работать не могут. Минск приобретал российскую нефть безпошлинно. Потом нефть белорусами перерабатывалась и облагалась пошлиной. После продажи пошлина оставалась в белорусском бюджете и была его важной доходной частью. Продажа нефтепродуктов — это ключевая статья белорусского экспорта.

Повышение налога на добычу сырья в России автоматически повышает цену нефти для Беларуси до мировых показателей и, как следствие, делает белорусские нефтепродукты неконкурентноспособными. Без нефтяной ренты или достаточной компенсации за нее Минску придется сократить расходную часть бюджета. Сумму потерь до 2025 года белорусы оценивают в 10-11 миллиардов долларов. Для сравнения – за 2018 год  ВВП Беларуси  составляет 55 миллиардов долларов.

Кроме того, белорусы считают завышенной цену на российский газ. И недовольны проблемами, связанными с  доступностью своей продукции на российский рынок и к госзакупками в России.

Неизбежное повышение цен на топливо и дефицит бюджета грозят вызвать социальное недовольство. И это не может не беспокоить белоруское руководство накануне намеченных на этот год парламентских выборов и президентских в следующем.

Отношения Беларуси и России безоблачными назвать сложно. Кризисы между соседями возникают регулярно. В основном по экономическим основаниям. Но отличие сегодняшнего конфликта в том, что если до этого политизировал ситуацию Лукашенко, то сейчас жесткую политическую риторику первой начала применять Москва.

«Мы говорим: вы наш сосед, наш союзник по договору, но в последнее время доверие потеряно», – заявил 25 декабря журналистам министр финансов России Антон Силуанов.

По словам министра , «санкционка», подакцизные товары, сигареты самых низких сортов продолжают поступать из Беларуси на российский рынок вопреки договоренностям между Минском и Москвой.

«Поэтому мы говорим: наш внутренний налоговый маневр – это наше дело внутреннее», – подчеркнул Силуанов.

Однако, помогать соседу,а Минск настаивает на двухмиллиардной субсидии в год, Москва не отказывается.

Но, в обмен, Беларусь должна пойти на частичную потерю суверенитета и приступить к реальной реализации взятых на себя обязательств в рамках Союзного государства. То есть на территории Союзного государства  должна ходить единая валюта, должна быть одна таможенная служба, счетная палата, суд и унифицировано налоговое законодательство.

После переговоров 29 декабря эксперты гадали останется ли Лукашенко на матч хоккейной ночной лиги. Это могло бы стать неким маркером, свидетельствующим о потеплении между Москвой и Минском.

Лукашенко играть в хоккей с Путиным не остался…

Elgezit.kg

От редакции: Своим видением ситуации, сложившейся в российско-белорусских отношениях, с Elgezit.kg поделился известный журналист – международник Аркадий Дубнов. Его интервью будет опубликовано нами в ближайшее время.

Понятно, что скорое образование ЕАЭС было обусловлено прежде всего политической ситуацией в целом в регионе, сложившейся в 2015 году для России и Казахстана, когда происходил “парад девальваций” и начало санкционной войны Запада по отношению к России. Хотя вопрос о новом формате интеграции поднимался еще со стародавних времен, после того, как стала понятна рыхлость такого образования, как СНГ. Словом, укрепление интеграционного процесса было требованием того времени и вектором развития стратегического партнерства. Для Кыргызстана варианта не вступления в ЕАЭС, как мы понимаем, не было. Вопрос был лишь в сроках и в условиях вступления.

После развала СССР это было не первой попыткой укрепления интеграции в рамках региональных организаций. Многие из них, оказались не столь успешными, как ожидалось. Да, СНГ как организация осуществила свою главную миссию “цивилизованного развода” постсоветского пространства, и теперь уже эта структура находится в определенной степени аморфности, ибо никаких масштабных проектов уже давно не реализовывалось из-за сложности достижения консенсуса и высокого уровня бюрократии.

ЕАЭС является очередной попыткой интегрировать регион, но здесь ситуация складывалась немного по-другому. С 1995 года, с момента инициирования планов о едином экономическом союзе казахстанским лидером Н. Назарбаевым, история интеграции проходила в основном вокруг Казахстана, России и Белоруссии, переговорных процессах в этих странах, в позиции их лидеров и бизнес-элит.

Ну а для Кыргызстана ЕАЭС и его потенциал работают еще не в полной мере. Какие-то положительные сдвиги, которые проявляются после вступления в ЕАЭС, идут параллельно с негативными показателями в ряде секторов экономики. Для начала проанализируем плюсы и минусы от ЕАЭС за 3 года.

Из плюсов нельзя не выделить упрощение нахождения наших граждан в России, в рамках ЕАЭС наши соотечественники имеют такие же права, как и граждане государства трудоустройства. Это и явилось одним из основных мотивов вхождения, ведь была вероятность того, что Москва запретит безвизовый въезд трудовым мигрантам, и это нанесло бы катастрофический урон для страны, 30% ВВП которой — денежные переводы мигрантов. Помимо этого, есть создание Кыргызско-Российского Фонда, реализовавшего 1630 проектови продолжающего работать. Фонд и вправду является очень эффективным драйвером экономики.

Из минусов, естественно, вероятность собственного изолирования и дистанцирования от евроатлантического сообщества. Для Кыргызстана очень важно умение варьировать между геополитическими векторами и адаптироваться ко всем изменениям. С одной стороны, мы живем в эпоху нового этапа глобализации, где все большую роль начинают играть региональные и трансрегиональные блоки, и развивающимся странам важно своевременно и правильно интегрировать себя в такого рода союзы. С другой стороны, выбрав только одну сторону, мы себя погружаем в еще большую зависимость, из которой, возможно, в дальнейшем будет очень сложно выбраться.

Вторая основная проблема, которую стране нужно будет решать — это повышение пошлин по отношению к третьим странам. Кыргызстан в соответствии с обязательствами перед ВТО имел очень низкие таможенные пошлины — около 5.1%.  Повышение пошлин может плохо сказаться на нашей экономике из-за нашей зависимости от реэкспорта товаров с Китая в Россию, Казахстан. Это правда, что нужно избавляться от такого рода зависимости, так как по большей части это носит спекулятивный характер, и более того, достаточно много коррумпированных путей связаны с этим сектором. Например, официальные статистические данные, которые выставляют Китай и Кыргызстан, всегда существенно отличаются. Сумма экспорта Китая в Кыргызстан имеет разницу в почти 3млрд.$ по сравнению с суммой импорта Кыргызстана из Китая. Это четко указывает на масштаб незарегистрированной торговли. Однако, проблема в том, что слишком много людей задействовано в этом секторе (рынки “Дордой” и “Кара-Суу”), и прибыль полученная от незарегистрированной торговли составляет по разным источникам больше 10% от ВВП.

У Кыргызстана действует переходный период по адаптации к единым таможенным тарифам до 2020 года с возможностью в течение этого времени применять ставки, отличные от ЕАЭС. Пока никаких шагов не было предпринято для решения этой проблемы, и что будет после 2020 года, предугадать трудно. Взаимный торговый оборот между государствами-членами активно увеличивается, но Кыргызстанаэто касаетсяв незначительной степени. К примеру, внешняя торговля страны со странами ЕАЭС с 2014 по 2017 сократилась в более чем 1.5 раза, что по большей части касается Казахстана где торговый оборот сократился ровно в 2 раза с 1.3 млрд до 700 млн$, а с Россией наблюдаются небольшие темпы увеличения экспорта, но сокращения импорта. С другими странами-участницами ЕАЭС торговый оборот составляет мизерную долю, с Белоруссией 2.1% и с Арменией торговых связей почти никаких нет.

Вопрос, который волновал Кыргызстан перед вступлением — удастся ли ЕАЭС удержать рамки экономической интеграции без чрезмерной политизации объединения? Свидетельством обратному был конфликт произошедший между президентами Кыргызстана и Казахстана,затем напрямую переросший в экономический протекционизм со стороны Казахстана — были закрыты границы для ввоза товаров с нашей страны.

В целом, можно увидеть, что присоединение к ЕАЭС было бы правильным решением в долгосрочной перспективе, и оно требовало времени для подготовки внутреннего рынка и решения существующих проблем.ЕАЭС по своей сути может быть эффективным драйвером для нашей экономики, при правильном его применении и развитой рыночной среде нашей страны.

Это правда, что нам все равно в дальнейшем сложно было бы избежать присоединения к ЕАЭС. И говорить, об использовании принципа оттягивания времени, как это эффективно делает Таджикистан, уже поздно. Прошлого уже не воротить, и существующие проблемы при несвоевременном их решении могут привести к еще большим последствиям. В нынешних условиях нужно добиваться льготных условий в торговле с ЕЭАС с учетом экономических интересов других стран.

Следовательно, на нынешнего президента СооронбаяЖээнбекова возложена огромная ноша по решению тех проблем, что ему оставил его предшественник. В первую очередь это касается позиции Кыргызстана в ЕАЭС. При эффективном государственном контроле, проблемы, которые нам принес ЕАЭС, могут сподвигнуть наш рынок к адаптации, и это может встряхнуть наши отрасли в стремлении к улучшению качества, приведению его в соответствие с международными стандартами.

Элимбек Капашев, эксперт – специально для Elgezit.kg

Об авторе: Элимбек Капашов – представитель самого молодого поколения в экспертном сообществе страны, ему всего 21 год.  Но за его плечами уже опыт учебы и стажировки в Санкт-Петербургском университете, Женевской школе дипломатии, МГИМО. Работал в различных проектах, участвовал в семинарах и конференциях. Это серьезный багаж для любого исследователя проблем современного общества. Желаем автору удачи, ждем новых публикаций.

От редакции: «Elgezit.kg» не несет ответственности за публикуемый материал и мнение автора может не разделять

Каждый год в развитых странах демонтируются десятки ГЭС, но при этом развивающиеся страны продолжают активно строить дамбы на крупных реках. Сегодня 71% возобновляемой электроэнергии в мире вырабатывается гидроэлектростанциями.

Пик строительства ГЭС в Европе и США пришелся на 1960-е годы, после чего начался спад. Сегодня в США на гидроэлектростанции приходится лишь около 6% выработки электроэнергии.

Как отмечают авторы исследования, опубликованного в научном журнале PNAS, раньше власти были заинтересованы в дешевой электроэнергии и не учитывали в полной мере экологических и социальных рисков.

Более 90% ГЭС, построенных с 1930-х годов, оказались более дорогими в эксплуатации, чем изначально предполагалось. Кроме того, они нанесли вред речной экологии, привели к переселению миллионов человек и способствовали изменению климата за счет парниковых газов с затопленных территорий.

«Описывая пользу ГЭС, нам обычно рисуют радужную картину выгод от их применения. Но эта картина обманчива, а о рисках предпочитают не говорить. Платить же по счетам ощущаются в обществе гораздо позднее», — отметил автор исследования, профессор Мичиганского университета Эмилио Моран в интервью Би-би-си по вопросам науки Мэтту Макграту.

В докладе в качестве примеров приводятся две дамбы на реке Мадейра в Бразилии, строительство которых завершилось всего пять лет назад и которые, по предварительным прогнозам, из-за изменения климата будут производить гораздо меньше энергии, чем ожидалось. В развивающихся странах в процессе строительства сейчас находятся около 3700 крупных и средних ГЭС.

Энергия не для людей

Авторы доклада обеспокоены тем, что многие из этих проектов могут нанести непоправимый вред крупным рекам, на которых они строятся.

Электростанция «Гранд Инга» на реке Конго, как предполагается, должна будет вырабатывать более трети от всего нынешнего объема электричества в Африке. Однако, по мнению ученых, проект стоимостью в $80 млрд направлен в первую очередь на обеспечение индустриальных нужд. «Более 90% электроэнергии от этой станции пойдет на добычу полезных ископаемых в Южную Африку, а люди в Конго не получат этой энергии. А в Бразилии линия электропередач проходит над головами людей и тянется на 4000 километров, но эта энергия не доходит до их домов», — сетует он.
«Благие цели массовой электрификации полностью перекрываются интересами крупных игроков, которые и продвигают эти технологии. Власти поддаются на их уверения в том, что все так и нужно», — объясняет ученый.
В докладе отмечается, что огромные сооружения на этих реках уничтожают источники продовольствия. В частности, от них могут пострадать около 60 миллионов человек, живущих за счет рыболовства на реке Меконг: ущерб может составить до $2 млрд. Дамбы могут привести к вымиранию тысяч редких биологических видов.

Несколько источников

В Бразилии, где 67% электричества вырабатывается ГЭС, число дамб растет по мере уменьшения мощности рек.

С приходом к власти в стране нового президента Жаира Болсонару временный запрет на постройку новых гидроэлектростанций, как ожидается, будет снят. Власти уже планируют построить 60 новых дамб.

Авторы исследования считают, что с учетом развития возобновляемой энергетики следует совмещать мощности ГЭС с другими источниками энергии.

«У огромных ГЭС нет будущего, это наше однозначное заключение. Чтобы сохранить гидроэнергетику в XXI веке, нам нужно совмещать несколько источников возобновляемой энергии», — утверждает профессор Моран.

«Нужно больше инвестировать в солнечную, ветряную и в гидроэнергетику (там, где это необходимо) — но мы должны придерживаться четких стандартов, где были бы видны все риски и доходы», — заключает ученый.

Пиковые нагрузки

В России пока не наблюдается тенденции к отказу от крупных ГЭС, поскольку реальной альтернативы им пока нет, отмечает заместитель директора Института водных проблем РАН Михаил Болгов.

«В условиях совеременной экономики гидроэлектростанции производят весьма дешевую энергию и покрывают так называемые пиковые нагрузки: выработкой электроэнергии на ГЭС можно легко управлять и тем самым покрывать всплески потребления электричества», — пояснил Болгов Би-би-си.

«Кроме того, дамбы используются для водоснабжения сельского хозяйства, в первую очередь для орошаемого земледелия»,- добавляет эксперт.

При этом, по его словам, энергетическая стратегия России на данный момент не предусматривает строительства новых крупных ГЭС, так как дефицита электроэнергии не наблюдается.

Болгов подчеркивает, что влияние ГЭС на окружающую среду уже давно волнует экологов, но выполнение их требований, как правило, не выгодно владельцам турбин, так как ведет к уменьшению выработки электричества.

Однако демонтаж крупных дамб может принести еще более серьезный урон экологии, чем их использование. «Если мы начнем спускать водохранилища, то миру откроется огромное количество загрязненных донных отложений, и возникнет еще одна колоссальная проблема: что с ними делать?» — задается вопросом эксперт.

«Если он является официальным лицом и предложит встретиться, мы встретимся. Но мы тоже знаем его историю. Пусть покажет себя человеком, который может обсуждать дела на уровне премьер-министра и правительства. Мы работаем с добропорядочными людьми. Недобропорядочные могут сами по себе комментировать и проводить встречи», — сказал глава нашего правительства буквально.

За несколько дней до этого на заседании парламента депутат Р.Момбеков (СДПК) вообще разразился выступлением, наделавшим много шуму и набравшим высокий  рейтинг в социальных сетях. «Критика – это мягко сказано, он поиздевался над вами», — заявил депутат. Припомнив премьеру выступление на английском на церемонии закрытия ВИК, он посетовал, мол, лучше бы мы научились говорить языком дипломатии.  «Если у правительства есть честь и достоинство, оно должно ответить. Должен ответить сам премьер-министр.  Или на самом деле так? Молчание — знак согласия?», — задался вопросами Момбеков в своей эмоциональной речи.

Припомнил народный избранник  Бельянинову и наградной пистолет, и  орден «Данакер», и то, что в период руководства кыргызской-российской межправкомиссией жил он в госрезиденции.  Итак, довольно много шума по этому вопросу.

Но  что же такого сказал Бельянинов, чтобы воспринять эти его слова как «издевательство»? А буквально он сказал, что у нас «часто меняется правительство»- это так, куда нам от этого деться.   Хотя,  действительно, ссылка на  неграмотность и некомпетентность наших обитателей властных коридоров не может их же не огорчить так сильно.

В ответ мы сказали что «недобропорядочные сами по себе комментируют и проводят встречи». Намекнули, что знаем его историю…(осталось только непонятным — речь идет о возбуждении в свое время в РФ уголовного дела против Бельянинова в бытность его главой российской таможни, или же об его теплых отношениях с экс-президентом А.Атамбаевым, который считал его «большим другом Кыргызстана»?)

Во все этой истории вызывает недоумении  другое. Если мы недовольны высказыванием в наш адрес официального лица другой страны, мы должны были выразить это в другой форме. Существуют  же дипломатические каналы, и  мы могли бы прибегнуть просто к общепринятой форме выражения своей позиции в отношении высказываний А.Бельянинова. Или официально отреагировать на высказывание и все, как это сделал, хоть и неуклюже, наш минфин.

Но мы пошли по другому пути – депутат своим  полным гнева выступлением стал героем социальных сетей,  глава правительства ответил словами, полными недомолвок и личной обиды. И еще он сказал, что если он (Бельянинов) хочет приехать как официальное лицо, готовое к разговору на уровне правительства, (то есть считает себя таким) то, пусть мол, приезжает.

Остается задаться только одним вопросом — не сожгли ли мы в порыве гнева все мосты в отношениях между банком и страной? А между тем, согласно своему Уставу, Евразийский банк развития является международной финансовой организацией, призванной содействовать экономическому росту государств-участников (а участниками являются страны-члены ЕАЭС), расширению торгово-экономических связей между ними и развитию интеграционных процессов на евразийском пространстве путем осуществления инвестиционной деятельности. Основными стратегическими задачами ЕАБР являются финансирование проектов с сильным интеграционным эффектом, национальных проектов развития, внедрение новых финансовых продуктов и инструментов, поддержка проектов в области промышленного производства, продвижение ГЧП-инициатив в странах – членах Банка, развитие партнерств и альянсов в целях привлечения дополнительных источников фондирования проектов в странах-членах.

ЕАБР является Управляющим средствами Евразийского фонда стабилизации и развития (ЕФСР). Банк профинансировал в государствах-участниках инвестиционные проекты на общую сумму свыше 6,9 млрд долларов США.

Таковы задачи банка, такова его миссия, и теперь, наверное, можно предположить уже, что в отношении нашей страны эта миссия, скорее всего, завершается, так и не начавшись толком. Казалось бы, зачем нам рвать связи с потенциальным партнером, смыслом деятельности которого является сотрудничество с ним.

Но оказалось, что такой партнер нам и вовсе не нужен. Как заявил специальный представитель правительства Кыргызстана в Евразийским экономическом союзе Алмаз Сазбаков, кыргызская сторона не заинтересована в получении кредитов в этом банке, поэтому и не предлагает проекты в Евразийский банк развития для получения кредитов.

По его словам, приведенным агентством «Азаттык», «условия Евразийского банка развития для наших предпринимателей и инвесторов очень сложные. Потому что наши предприниматели привыкли брать кредиты для проектов по удобным условиям финансирования. А средства для инфраструктурных проектов мы берем у таких международных доноров, как Азиатский банк развития, Всемирный банк, Эксимбанк. Их условия кредитования намного проще. Около половины таких средств выдаются в качестве безвозвратного гранта, сроки оплаты таких кредитов составляют 30-40 лет, а процентные ставки намного легче».

Ну вот и все — чиновник без лишней суетливости расставил все по местам. Не тут ли зарыта собака, не в этом ли причина того, что мы необратимо продвигаемся по пути отторжения от страны любой инициативы ЕАБР.

Ведь буквально два месяца назад господин Бельянинов был на приеме у нашего Президента, было официальное сообщение по поводу темы их беседы, они касались перспектив сотрудничества. Получается, Правительство  в это время и не собиралось обсуждать эти вопросы с главой ЕАБР.

Оно устами своего представителя в ЕАЭС дало понять, что не хочет работать с ЕАБР, глава ЕАБР сетует, что в Кыргызстане нет компетентных людей, депутаты распинаются по этому поводу, и наконец, премьер двусмысленно о чем-то то ли предупреждает, то ли напоминает.

Власти не готовы к сотрудничеству. Осталось только спросить и бизнес-сообщество – «это правильно, что мы и от вашего имени высказались, что вам не нужны инвестиции и кредиты этого банка?».

Кажется, миссия ЕАБР в Кыргызстане близка к завершению.

В 2010 году долг Кыргызстана перед Китаем составлял 5,7% (150 млн долларов) от общего объема госдолга. Всего за 7 лет доля Поднебесной достигла уже 41,6% (1,7 млрд долларов). Чтобы диверсифицировать долги и снизить возможные риски, весной 2018 года правительству пришлось установить для себя ограничение, по которому долг перед одним кредитором не может превышать 50% общей суммы. К этой отметке приблизился только Китай.

На 31 июля 2018 года общий госдолг Кыргызстана составляет 4 млрд 415 млн долларов, из которых 1,7 млрд – Экспортно-импортному банку Китая. С 2010 года госдолг вырос в 1,6 раза, при этом перед Китаем – в 11 раз. Именно с этого года Бишкек начал активно прибегать к финансовой поддержке Пекина.

Китай даст…

Китай выдает кредиты на облегченных условиях. Известный американский исследовательский институт Brookings Institution в своем докладе «Is China’s Development Finance a Challenge to the International Order?» отмечает, что Китай является более гибким и менее бюрократичным кредитором. Он завершает инфраструктурные проекты относительно быстрее других международных финансово-кредитных институтов.

Например, пишет Brookings Institution, требования Всемирного банка чрезвычайно детализированы и конкретны, и во многих случаях слишком громоздки для ясного понимания заемщиками. Требования часто включают в себя трудоемкие, длительные исследования, которые должны проводиться сторонними экспертами (обычно за счет правительства), длительные консультации, обширные меры по смягчению последствий и обязательные периоды предварительного раскрытия информации. Без них проект не может продвигаться вперед.

С учетом этой ситуации большинство развивающихся стран приветствовали превращение Китая в крупного спонсора инфраструктурных проектов. Китай рассматривается как более гибкий и менее бюрократичный кредитор. Хотя финансирование из Китая является более быстрым и менее обременительным, отмечают специалисты Brookings Institution, оно сопряжено с риском возникновения большего числа вопросов на более поздних этапах реализации проектов.

Кредитование на облегченных условиях признал и посол Китая в Кыргызстане Сяо Цинхуа — на пресс-конференции относительно кредита на модернизацию ТЭЦ в Бишкеке. Он намекнул, что Пекин не волнует, на что Бишкек потратит полученные деньги. Главное – вернуть свои деньги. С процентами.

«У Китая появилась возможность кредитовать страны начиная с 2000-х годов на фоне стабильного экономического роста, — рассказывает экс-министр финансов Кыргызстана, депутат парламента, доктор экономических наук Акылбек Жапаров. – Эксимбанк выдает займы на облегченных условиях, без предоставления технико-экономического обоснования. При этом требования жесткие: кредиты выдаются на срок не более 20 лет минимум под 2% годовых. Все споры решаются на территории Китая и по китайским законам.

Поэтому с 2000-х годов кредиты у Китая не брал ни Акаев, ни Бакиев, ни Отунбаева. Только следующий президент за годы своего правления набрал долгов у Эксимбанка на 2,1 млрд долларов. Всемирный банк, АБР, ЕБРР проводят 2-3-летние переговоры и выдают кредиты только после изучения ТЭО, когда смогут убедиться в возврате своих средств. Но они выдают кредиты на 40 лет со льготным периодом в 10 лет, после которого начинаются выплаты по процентам. Выплаты основной суммы начинаются с 15-18 лет. Максимальная ставка у них – 0,75% годовых»​.

Для получения инвестиций с Запада страны должны соответствовать строгим экономическим и этическим стандартам. Однако Китай предлагал миллиарды долларов, большую часть — в кредит, при этом требований у него намного меньше, рассказывает американское издание VOX в своем репортаже «План Китая на триллион долларов доминировать в мировой торговле».

Преждевременный триумф

Еще недавно Трамп объявлял об экономической победе над Поднебесной. «Когда я пришел, все шло к тому, что мы позволим Китаю быстро стать больше нас [по объему ВВП]. Теперь этого не случится», — говорил глава государства, добавляя, что очень хорошо относится к Пекину и вообще хотел бы с ним дружить, но пока не выходит. Его помощник Ларри Кудлоу и вовсе не оставлял противнику шансов: «Их экономика слаба, их валюта слаба, люди покидают страну». В самом Китае такие высказывания вызвали лишь недоумение.

Говорить о спаде китайской экономики действительно как минимум преждевременно. В июле экспорт местных товаров вырос на 12,2 процента (что примерно на 2 процента больше ожидаемого). Правда, увеличился и импорт — сразу на 27,3 процента, но этому есть очевидное объяснение. Как раз с июля Пекин сильно снизил пошлины на без малого 1,5 тысячи зарубежных товаров (за исключением американских, поставки которых регулируются отдельно). Особые преференции достались партнерам по Азиатско-Тихоокеанскому торговому соглашению: Южной Корее, Индии, Бангладеш, Лаосу и Шри-Ланке. Продукцию из этих стран теперь можно поставлять практически без ограничений, чем они не преминули воспользоваться. Но и Китай приобрел в их лице дополнительные рынки сбыта. К тому же волноваться за торговый баланс пока не приходится. Его профицит хоть и сократился, однако по-прежнему составляет внушительные 28 миллиардов долларов (за один только месяц).

Снижать пошлины пришлось, чтобы не оставить население совсем без иностранных товаров. Обходиться без них в условиях глобальной экономики не может даже страна, за долгие годы заработавшая репутацию мировой фабрики. Особое внимание уделяется медикаментам, ведь многие из них поставлялись как раз из Соединенных Штатов — в свое время американские фармацевты удачно воспользовались растущим уровнем жизни китайцев и их интересом к западной медицине.

США, напротив, всегда были закрытой территорией для китайского бизнеса. Даже в лучшие времена инвестиции ограничивались несколькими десятками миллиардов долларов, которые по большей части шли на инфраструктурные проекты в глубинке (для отдельных американских городов эти деньги были жизненно важными) или в недвижимость. В высокотехнологичный сектор китайцев пускали крайне неохотно, опасаясь кражи интеллектуальной собственности, — всего 16 сделок на 21 миллиард долларов с 2005 по 2016 год. Ввиду этого правительство КНР само ограничило зарубежные инвестиции своих граждан. Теперь под полным или частичным запретом все, что связано с развлечениями, спортом, вооружениями и азартными играми. Китайцы вынуждены распродавать свои активы по всему миру, в том числе и в Штатах, и торговая война лишь ускорила процесс. За первые пять месяцев из страны было выведено 7,8 миллиарда «китайских» долларов.

Своих не бросают

Но главное, Поднебесной удается сохранять свои основные государственные программы: «Один пояс, один путь» и «Сделано в Китае — 2025». Первая направлена на создание сухопутных и морских коридоров — транспортных, энергетических, торговых — между Азией и Европой. По утверждениям Пекина, ему уже удалось привлечь к сотрудничеству более 80 стран. Государственные инвестиции в них превысили 70 миллиардов долларов, частные — 500 миллиардов. И в ближайшие годы, по прогнозам аналитиков, они будут только расти.

За счет десятилетней программы «Сделано в Китае — 2025» власти рассчитывают модернизировать промышленность, особенно обрабатывающий сектор и IT, чтобы не только размещать у себя производство западных фирм, но и развивать собственные технологии. Цель Пекина — на равных соперничать с США. За три года удалось создать с нуля ракету-носитель «Чанчжэн-5», первый в мире легкий квантовый компьютер, самолет-амфибию AG-600, батискаф «Хайдоу» и гражданский лайнер C-919. Большая часть продукции пойдет (и уже идет) на экспорт, и Белому дому принципиально важно сорвать планы конкурента. Именно на товары из списка «Сделано в Китае — 2025» и направлена большая часть пошлин. Однако правительство не спешит отказываться от намерений и снижать финансирование. Его объем должен достигнуть 48 миллиардов долларов (3 миллиарда из бюджетов разного уровня, остальное — за счет льготных кредитов от Госбанка развития Китая).

«Китай видит в своей технологической и промышленной политике основу роста. Очень трудно представить, чтобы они отказались от этого и пошли на серьезные изменения», — говоритТянчжи Хэ из Оксфордской школы экономики. «Влияние пошлин на китайскую экономику мало и легко сдерживается, по крайней мере, пока. В худшем случае ее рост замедлится на 0,2 процента в этом году и на 1,9 процента в 2019-м, но Пекин это не остановит», — соглашается с коллегой Винсент Чан из швейцарского инвестбанка Credit Suisse. Описанный им сценарий может сработать, только если Вашингтон введет анонсированные пошлины на товары общим объемом 200 миллиардов долларов. Пока же масштаб вчетверо меньше. Это может произойти уже в начале сентября.

Президент против ветряных мельниц

С самого начала Трамп оправдывал торговую войну нечестной политикой, которую якобы проводит Си Цзиньпин. Президенту не нравился бесконечно растущий торговый дефицит, к январю достигший 350 миллиардов долларов. Из-за него Соединенным Штатам приходится все время наращивать госдолг, который глава государства обещал сократить еще во время предвыборной кампании. Расчет был прост: чем выше барьеры, тем меньше импорт, а потребность в товарах и услугах смогут удовлетворить и свои компании. Однако Трамп не учел несколько моментов.

Во-первых, за американскими пошлинами тут же последовали ответные китайские. Сейчас стороны обмениваются ударами и угрозами. А значит, экспорт тоже неизбежно несет потери. Яркий пример — фермеры из аграрных штатов, голосовавшие в свое время за Трампа, а сейчас лишившиеся заказов на соевые бобы. Во-вторых, многие американские товары — от гаджетов Apple до трансмиссионных систем American Axle&Manufacturing Holdings — производятся в Китае и при пересечении границы облагаются сборами наравне с исконно китайской продукцией. От этого страдают и компании, и потребители. В-третьих, у Пекина в запасе всегда есть оружие в виде юаня, который можно девальвировать и тем самым помочь своим экспортерам, повысив их конкурентоспособность на чужом рынке.

Но и это еще не все. Многие экономисты не устают повторять, что Трамп не понимает саму природу международной торговли. От дефицита, по их словам, невозможно избавиться за счет одного товара или партнера. «Торговый дефицит возникает не из-за того, что мы импортируем тот или иной товар. Торговый баланс определяется прежде всего отношением общих затрат жителей и компаний США на товары и услуги к их производству, — объясняет экономист Калифорнийского университета в Сан-Диего Джеймс Хэмилтон. — Если первое превышает второе, мы получаем импорт». На данный момент потребности американской экономики слишком велики и с каждым днем становятся все больше из-за снижения налогов и роста бюджетных расходов.

К тому же торговый дефицит вовсе не так страшен, как о нем принято думать, указывают экономисты. Примером может служить недавний опыт многих развитых стран, в том числе и самих США. В разгар мирового кризиса в 2009 году их дефицит резко сократился — с 709 до 384 миллиардов долларов. Но вызвано это было тем, что люди усиленно экономили, а компании отказывались от инвестиций. Потребность в лишнем импорте отпала, но вместе с этим наступил спад в производстве. Через несколько лет случилась уже обратная ситуация. В стране произошла «сланцевая революция», добыча нефти выросла, и к концу 2017-го Вашингтон смог отправлять на экспорт больше топлива, чем закупать. Однако на состоянии общего торгового баланса это никак не отразилось. Затраты растущей экономики увеличивались, и ввозить в страну пришлось уже другие товары.

Компенсировать торговый дефицит можно за счет госдолга. Казначейские облигации США считаются эталоном надежности, вкладываться в них готовы почти все. Если их покупают местные жители и компании, их потребление (а заодно и потребность в импорте) падает, если иностранцы — их деньги идут на закупку их же товаров. Такая схема долгие годы работала на рост американской экономики, но внезапно встала поперек горла Трампу.

Везде поспели

Вместе с США и Китаем в торговой войне участвует Европа. Летом ЕС попал под раздачу от Трампа, принял ответные меры, после чего оказался меж двух огней. В сотрудничестве с Брюсселем заинтересованы и Вашингтон, и Пекин. Американский президент, как обычно, был непоследователен. Сначала называлЕвросоюз «торговым врагом», потом призывал объединиться против Китая. Дружбу, но уже против Вашингтона Брюсселю предлагал и Си Цзиньпин. Европейским компаниям были обещаны особые привилегии. У руководства ЕС есть претензии к китайским властям, причем во многом они повторяют обвинения Белого дома. Но в нынешних условиях в Брюсселе решили дорожить потенциальным партнером.

Летом об открытии заводов в Китае объявили немецкие BMW и химический концерн BASF. В ответ на жалобу Airbus, который анонсировал аналогичные планы еще в прошлом году, но до сих пор не получил необходимые разрешения, Си Цзиньпин пообещал устранить все препятствия в кратчайшие сроки. Также китайский лидер заверил, что примет «грандиозные меры» для борьбы с воровством технологий и интеллектуальной собственности. «Когда Китай хочет быть по-настоящему открытым миру, он делает это. Он знает, как быть открытым», — сказал председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. «ЕС тоже открыт, хоть и не наивен», — добавил глава Евросовета Дональд Туск.

После нападок Трампа среди европейских чиновников популярно мнение, что именно китайско-европейские отношения должны стать «бастионом» для всей системы мировой торговли, которую стремится разрушить американский президент. Перед Брюсселем открываются новые возможности, при этом на отношениях с США тоже рано ставить крест. Еще в июле Трамп говорил, что в перспективе готов обсуждать отмену любых пошлин, кроме автомобильных (их повышение пока не затронуло). К тому же европейский рынок остается крайне важным для американских компаний. Многие из них пострадали от торговой войны и не хотят терять давние связи. Так, Harley-Davidson собирается перенести часть производственных мощностей из США, чтобы не перекладывать на европейских покупателей расходы на пошлины.

Снова друзья

Самые свежие новости приходят с североамериканского фронта. 27 августа США и Мексика согласовали условия нового торгового договора, который призван заменить нелюбимое Трампом NAFTA (Североамериканское соглашение о свободной торговле). Еще во время предвыборной кампании будущий президент называл его (как и многие другие партнерства) большой несправедливостью по отношению к своей стране и отмечал, что будет рассматривать только варианты двустороннего сотрудничества, но никак не группового.

Новое соглашение не сильно отличается от старого. Главное изменение относится к автопрому. Степень локализации машин, производимых на территории двух стран (в основном в Мексике), не может быть меньше 75 процентов. Только при соблюдении этого условия они будут освобождаться от пошлин на границе. 75 процентов больше прежних 62,5, но меньше 85, на которых настаивал Трамп на переговорах. Правда, американский президент подготовил уловку. 25-процентные пошлины могут быть введены несмотря ни на что, если общий объем экспорта из Мексики в США превысит 2,4 миллиона автомобилей в год.

Алексей Афонский

Источник:https://lenta.ru/articles/2018/09/09/same_shit_again/

Развитие экономики в начале 90ых годов было хаотичным. Были распространены так называемые челночники, возившие различные вещи из зарубежных стран. Кто-то на этом неплохо заработал, а кто-то разорился. Но все крутились, как говорится, как могли. Тогда у республики начали появляться первые займы и международные кредиты, с которыми теперь приходится расплачиваться. Но всё это послужило толчком для развития экономики.

Экономика Кыргызстана в последние годы более менее стабилизировалась и эксперты отмечают её рост, пусть и не большой. Держится экономика республики на сельском хозяйстве, экспорте, мигрантах и многом другом. В последние годы большой доход получается от туристического сектора. Немаловажной положительной чертой кыргызской экономики является и развитие малых предприятий и бизнеса. Тем более, что в последние годы ведется активная работа по предоставлению всех необходимых условий для отечественных предпринимателей.

Кыргызстану, возможно, не так сильно повезло с природными ресурсами, например с нефтью и газом. Но не стоит забывать и про мощнейший потенциал гидроэнергитической системы. Об этом в одном из недавних отчетов сообщил всемирный банк:

«Достаточно сказать, что гидроэнергетический потенциал рек Кыргызской Республики в несколько раз превышает аналогичные возможности Волги. Объемы вырабатываемой электроэнергии позволяют экспортировать ее в Россию (более 1,5 млрд. КВт в год) и соседние Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Китай. Водно-энергетический комплекс также имеет большие перспективы замещения импорта энергоносителей, что чрезвычайно важно, так как добываемые в Кыргызской Республике 75-100 тысяч тонн нефти покрывают потребности республики в топливе в лучшем случае на трет».

Также за весь период независимости отмечается рост ВВП республики. Например, по данным национального статистического комитета, лишь за минувший год ВВП страны увеличилось на 4,5% и это без учета «Кумтора». В 1991 году ВВП составлял порядка 2,5 миллиардов долларов. Также растет внешнеторговая деятельность. За 2017 год объём внешнеторгового оборота составил порядка 6 миллиардов долларов.

Что является действительно положительным фактором в развитии экономики Кыргызстана, так это то, что с недавнего времени власть идет на встречу бизнесу. Об этом не раз говорилось и отмечалось. Власть стала прислушиваться к представителям бизнеса, совместно разрабатываются проекты и в целом идет тесное сотрудничество.

В середине июля президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков встретился с представителями гражданского сектора. На этой встречи обсуждалось многое, но президент дал четко понять, что идет активная борьба с коррупцией и бюрократией, а именно они являются сильнейшим якорем развития отечественного предпринимательства. Ведь, чтобы начать даже небольшое дело, раньше нужно было пройти все круги ада, прежде чем приступить к активной деятельности. Теперь же всё станет проще. Что несомненно может стать толчком для резкого роста экономики страны.

Изменения несомненно будут, но пока о них тяжело говорить, ведь новый президент пришел не так давно и давать оценку его деятельности пока тяжело. Об этом сообщил эксперт и заведующий кафедрой «Национальная экономика и региональное развитие» КРСУ, доктор экономических наук, профессор Асылбек Аюпов.

«Я наблюдаю то, что поднимается вопрос о разработке стратегии «Таза Коом» 2018-2040. Сейчас идет период обсуждения, и основная масса населения ещё не имеет представления, о чем там говорится, какие темпы развития намечаются, какие будут приоритеты, какой объём инвестиций планируется привлечь в страну, что будет построено и создано. Пока идут только разговоры. Но основной момент направлен на судебную и законодательную власть», — делится Аюпов.

Асылбек Нургазиевич входил в состав комиссии по экономической реформе в 1992 году. Тогда начинались первые экономические шаги Кыргызстана планировалась стратегия по развитию.

«Я ещё помню, когда работал в Белом доме в государственной комиссии по экономической реформе, мы под руководством академика Койчуева работали в комиссии, которая должна была наметить стратегические шаги нашего государства, где захватывались вопросы приватизации, сельского хозяйства и многого другого. Также обсуждались законы, которые мы должны были принять, что бы всё это работало. Все были настроены оптимистично – мол рыночная экономика, свобода действий, государство минимально вмешивается, всё должен определять рынок, спрос, который должен определять какое предложение и что необходимо развивать. Но, к сожалению, на мой взгляд, этого не произошло. Приватизация была сделана, но всем известно кому и что досталось», — продолжил Аюпов.

Но не стоит думать, что за 27 лет независимости в экономической сфере были только негативные явления. Позитива более чем достаточно. Как отметил эксперт это развитие предпринимательства, персональная ответственность. Созданы различные институты, помогающие развивать предпринимательство. Поступают иностранные инвестиции, действует либеральная экономика. Также открыт плацдарм для сотрудничества. Созданы все условия для развития бизнеса и рыночной экономики.

По мнению эксперта, развитие идет, но сдерживающим фактором успешного развития является коррупция и бюрократия. Отрадно то, что в последнее время активизировалась борьба с этими факторами.

Тем не менее, 27 лет это достаточно небольшой срок для экономики. Если смотреть на все страны бывшего СССР, то экономическое развитие у всех движется примерно одинаково. Просто некоторым больше повезло или территориально или с ресурсами. У Кыргызстана есть большой потенциал, который необходимо реализовать. Тем более, что с недавнего времени налаживается международный контакт. Кыргызстан может делать неплохие деньги работая со странами ЕАЭС. Республика может экспортировать свою продукцию и поднимать популярность страны, что в свою очередь вызовет цепную реакцию, может увеличиться поток туристов. Помимо ЕАЭС Кыргызстан поддерживает контакт и с КНР, которая в свою очередь тоже открыты для совместных проектов. Наряду с этим с прошлого года началось активное экономическое сотрудничество с Узбекистаном и Таджикистаном, в рамках которого развивается приграничная торговля. В перспективе это послужит дополнительным толчком для развития регионов и общей экономики страны.

Источник : ИАЦ «Кабар»