Аналитика,Интервью,Лента событий,Статьи Дата публикации:
7 отзывов

«Кощей Бессмертный» кыргызской политики

Эксклюзивное интервью Омурбека Текебаева Elgezit.kg.

— Во-первых, поздравляем Вас с выходом на свободу. Пусть она пока и ограничена, но все-таки домашний арест – это не тюрьма. Мы очень рады за Вас, так же, как и тысячи ваших сторонников по всей стране.

— Спасибо, спасибо.

— Два с половиной года заключения. Сколько это дней и недель, можете сказать?

— 1272 дня. Столько прошло с момента моего задержания до последнего заседания Первомайского суда Бишкека, после которого я вышел на свободу.

— Вопрос о чувствах всегда казался больше приемлемым для ток-шоу, когда сын находит свою биологическую мать, которую не видел с рождения, или вскрывают конверт с результатами генетической экспертизы, меняющей судьбы героев. И ассоциировался даже с каким-то дурновкусием. Но, как оказывается, на самом деле очень любопытно узнать, что чувствует человек, находившийся в заключении и оказавшийся на пороге освобождения. Расскажите, что чувствовали Вы, когда стало ясно, что вот она, долгожданная свобода.

— Все эти дни я анализирую и разбираюсь в своих чувствах после освобождения. Они все разные, и они перемешались так, что сложно отделить одно от другого. Но там, в зале суда, первое — это, конечно, радость. Она тоже была многогранной. Радость предвкушения встречи с родными и близкими. Радость от предстоящего общения со сторонниками. Я знал, что они ждут рядом со зданием суда, на улице. Конечно, я чувствовал и благодарность. Эти люди, мои соратники, мои сторонники, которые два года боролись за мое освобождение, они меня и освободили. Именно они определили решение суда. Поэтому вот это чувство огромной благодарности, оно переполняет меня до сих пор. И чувство ответственности. Потому что понимаешь, что люди тебя поддержали, потому что связывают с тобой свое понимание справедливости, разделяют твои взгляды на развитие страны, верят и ждут, что ты способен и можешь что-то сделать. И вот этот симбиоз благодарности и огромной ответственности, он, конечно, очень сложен. Тем более, понимая, что ожидания от тебя, твоих действий, от сказанных тобой слов, они тоже различны даже внутри сторонников. Максимально оправдать ожидания людей – это очень сложная для политика задача.

— В том, что Вы стали заложником режима Атамбаева, в том, что Ваше уголовное преследование – это заказ и пример политических репрессий, никто не сомневается. Но также никто не сомневается, что пересмотр Вашего дела и Ваша свобода – это результат договоренностей с Белым домом. Иными словами, социум не верит, что наши суды могут независимо от власти, без команды принять справедливое решение. Какова роль президента Сооронбая Жээнбекова в вашем освобождении и какова цена Вашей свободы?

— Общественное мнение и политическая ситуация в стране предопределили решение суда. В обществе возник очень высокий запрос на справедливость, особенно после последних событий. Общество требовало незамедлительных действий по восстановлению прав тех, кто подвергался политическим гонениям. Суд просто не мог принять иное решение. Иначе он подвергся бы жесткой обструкции.

Не надо сегодня заниматься психоанализом и выискивать причины конфликта между Сооронбаем Жээнбековым и Алмазбеком Атамбаевым. Препарировать основания их действий. В этой связи хочу вспомнить ставшими крылатыми слова одного из лидеров Китайской Народной Республики Дэн Сяо-пина, сказанные им на съезде партии, если не ошибаюсь, в октябре 1987 года: «Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». То есть важен результат. Так и конфликт между действующим и бывшим президентом оказался общественно полезным. Как ни парадоксально это звучит. Наша политическая система рассчитана на политическую конкуренцию. Политическая конкуренция, в свою очередь, предполагает, что различные политические силы будут более зависимы от общественного мнения, вынуждены будут учитывать желания народа.

В данном случае президент Жээнбеков создает политический прецедент. В Кыргызстане нет несменяемых и незаменимых. И нет неприкосновенных. Если президент, экс-президент нарушил закон, он будет отвечать и перед законом, и перед народом.

— Но ведь мы и до этого, мягко говоря, не слишком вежливо обходились с нашими бывшими президентами.

— Нет, тут другая ситуация. Алмазбек Атамбаев отказался покидать страну. Он считает себя невиновным и думает, что сможет доказать свою невиновность. Власть уверена, что он совершил тяжкие преступления против законности и интересов Кыргызстана и у силовых структур достаточно фактов, чтобы это доказать. В этом заключается беспрецедентность этого процесса. Историческая значимость.

Я всегда, в том числе и через Elgezit.kg, говорил, что власти должны подойти к вопросу уголовного преследования Атамбаева не только со всей строгостью, но и с ответственностью. Вина должна быть безукоризненно доказана. Судебный процесс должен быть открытым, чтобы ни у кого не было сомнений в законности и справедливости решения суда. Это очень важно.

Одна из задач Сооронбая Жээнбекова, часть его исторической и президентской миссии — исправление ошибок его предшественника. Так что, если не напрямую, то косвенно Сооронбай Жээнбеков оказал решающее влияние на пересмотр уголовного дела против меня. За что я ему, конечно, благодарен.

— Вопрос в том, насколько Вы теперь будете лояльны к действующей власти?

— А вы хотите, чтобы я без причины полез на баррикады и занимался популизмом? Если будет повод, если правительство, парламент, президент будут действовать ошибочно, я всегда прямо и открыто скажу об этом. В этом сомнений быть не должно. Я не могу изменить себе, изменить своим сторонникам. Но критикой ради критики и сомнительных политических очков я заниматься тоже не собираюсь.

— Вы уже успели съездить на юг, повидаться со своей мамой и встретиться с земляками. На встрече с жителями в селе Акман, на своей родине, Вы сравнили себя с героем русской сказки Кощеем Бессмертным. Почему именно с ним? Согласитесь, не самый симпатичный персонаж – скупой хранитель сокровищ и коварный похититель красавиц.

— Когда я использовал метафору о Кощее, я имел ввиду секрет его бессмертия, долголетия. Помните, он свою смерть прятал на конце иглы, иглу в яйце, яйцо в утке, утку в зайце и так далее. То есть найти его секрет было очень сложно.

Когда я вышел, многие журналисты спрашивали меня о секрете моего политического долголетия.

Чтобы уничтожить своего оппонента, достаточно уничтожить его политическую репутацию. Меня, как политика, мою репутацию, пытались уничтожить и при Акаеве, и при Бакиеве, и при Атамбаеве.

Атамбаев меня хорошо знает. И он сам не хотел, чтобы меня арестовывали, потому что знал, что это может дать обратный эффект. Он даже сказал об этом, отвечая на вопросы журналистов. Что он был против моего заключения под стражу. Он так и сказал Адилю Сегизбаеву (бывший глава ГКНБ. – Прим. Elgezit.kg) и Индире Жолдубаевой (бывший генеральный прокурор. — Прим. Elgezit.kg), что арест сделает из Текебаева героя. Поэтому спецслужбы через наших людей выходили на меня, когда я был в Вене, накануне моего возвращения в Бишкек в феврале 2016 года с запугивающей информацией о том, что меня ждет неминуемый арест. Мне прямо говорили, что лучше остаться в Вене, не приезжать и оттуда посмотреть, как будет развиваться ситуация.

Атамбаеву было выгодно, чтобы я остался заграницей. Это автоматически означало, что я признаю свою вину и что я – трус. Когда этот вариант не сработал, я вернулся, и меня арестовали, они начали пытаться реализовать план Б. Через адвокатов мне предлагали признать свою вину, и тогда я отделался бы наказанием, не связанным с лишением свободы. Чем-то вроде штрафа. Естественно, на это я тоже не пошел.

Потому что секрет моего политического долголетия спрятан еще надежнее, чем тайна Кощея Бессмертного. Он спрятан в моих сторонниках, в мнении людей обо мне, в их отношении. Если мои избиратели помнят обо мне, понимают меня, верят мне, значит я им нужен, значит они поддерживают меня и значит я есть. Как только доверие и поддержка уйдут, значит я как политик перестану существовать.

И, конечно, если бы я признал свою вину, признался в том, чего не совершал, только лишь бы не оказаться в тюрьме, это нанесло бы непоправимый урон моей политической репутации. Атамбаев это понял и поэтому пытался уничтожить меня репутационно.

Секрет моего политического долголетия – в людях.

— Секрет Вашего политического долголетия, конечно, в людях, но и в Вас тоже. В вашем характере. Вы же не пошли на поводу у Атамбаева и его команды, не признали вину, чтобы не оказаться за решеткой. Хотя могли бы и это, даже можно было бы объяснить. Но Вы этого не сделали. Кстати, к вопросу о признании вины. Поясните, пожалуйста, что там за история с Раисой Атамбаевой.

— Мы были хорошими знакомыми с Атамбаевым и его семьей еще со времен оппозиции. Семьями не дружили, но наши супруги знакомы. Я часто бывал у них, и Раиса Минахмедовна всегда была приветливой, тихой, гостеприимной. И моя жена решила, что нужно поговорить с ней и объяснить ситуацию. Она долго добивалась у меня согласия, и с трудом я согласился, предупредив, чтобы ни в коем случае не унижалась и не упрашивала. Мне была интересна реакция Раисы Атамбаевой, по которой я тоже мог сделать для себя определенные выводы. Айгуль позвонила ей по телефону. Она была, как всегда, приветлива, спросила о детях, здоровье и заявила, что она не вмешивается в политику, что это дело мужчин. Так же она сказала моей супруге, что тоже переживает за меня, но заявила: «Он [Омурбек Текебаев} же не соглашается на наше предложение признать себя виновным. И тогда вопрос бы решился». То есть она была в курсе действий Атамбаева. И она сказала о том, что мне было предложено через адвоката, то есть она знала об этом, о том, что есть план уничтожить мою репутацию, растоптать ее. Тем не менее, мы понимаем Раису Атамбаеву, ее положение сейчас, ее состояние. Мы желаем ей стойкости и терпения, и с достоинством выдержать все удары судьбы.

— Традиционный вопрос о планах на ближайшее время. Понятно, что это пока не про политику.

— Главная моя задача сегодня — добиться оправдательного приговора суда. То есть добиться юридической и политической реабилитации. И ближайшие месяцы, нам пока неизвестно как долго будет длиться этот процесс, я со своими адвокатами буду работать над этой задачей. Второе: я буду наслаждаться семейным счастьем. Третье: буду заниматься своим здоровьем, и, наконец, буду уделять внимание решению некоторых бытовых вопросов, которых немало накопилось. Поэтому в ближайшие несколько месяцев я при всем желании не могу быть политически активным. Тем более, решением суда моя свобода достаточно серьезно ограничена.

В случае юридической, политической реабилитации, естественно, я буду участвовать в политической жизни страны. Я готов к сотрудничеству с реальными политическими силами, в том числе и с властями. Сотрудничество предполагает согласование, совместные действия и компромиссы. Это сложный процесс. Если по важным вопросам не будет достигнут компромисс, я непременно скажу об этом своим избирателям. Покажу, в чем ошибочность действий правительства, парламента или президента. В этом можете быть уверены.

Если же говорить о сверхзадаче, то моя главная проблема заключается в повышенных ожиданиях сторонников. Многие искренне верят, что я приду, как батька рассужу и расставлю все по местам, и вопросы будут решены. Причем среди моих сторонников — разные группы, и у них свои ожидания, которые даже противоречат друг другу, и в принципе несовместимы. Я должен найти взаимопонимание в средствах, сроках достижения, в том, чтобы не разочаровать своих сторонников и не скатиться в популизм. Вот такая сверхзадача.

В заключение хотел бы еще раз через Elgezit.kg поблагодарить всех, кто поддерживал меня и мою семью. Всех не перечислишь — это и политики, и журналисты, и простые люди. Я не знаю, как, но мне очень хочется каждому сказать «спасибо».

— Вам спасибо за интересную беседу и, надеемся, не в последний раз.

— Уверен.

7 мысли о “«Кощей Бессмертный» кыргызской политики

  1. Ирина

    Он себя реально считает Кощеем Бессмертным. Только нет у нас бессмертных. Единственный бессмертный — это вечный жид, которому бессмертие было дано в качестве проклятия и наказания. А текешка уже давно труп. Зомбик. Всё пырхается чего-то. Надоел уже до рвоты. Когда угомонится уже?…

    • Айгерим

      Лучше попросите себе жизни чем просить отнять у других… Не будьте таким черствым! Он не заслуживает таких отвратительных комментариев!!!

  2. Тимур

    Как это 1272 дней? Если в году только 365 дней и к тому же он был под стражей 2,5 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.