Шолпан родом из Казахстана. В Бишкеке оказалась по «большой любви». Познакомилась с Бекжаном и решилась на переезд. Тогда её особенно не волновала будущая семейная жизнь. «Главное — выйти замуж, а там всё обязательно будет счастливым и безоблачным», — рассуждала вчерашняя школьница.

Когда она согласилась рассказать свою историю, у неё уже был ребёнок на руках и целый вагон «опыта»: скандалы, унижения, оскорбления и рукоприкладство…

За четыре года, по словам самой Шолпан, она вмиг повзрослела, а шелтер (кризисный центр — прим. автора) стал для неё настоящим спасением из того замкнутого круга, в котором она находилась последнее время.

— Шолпан, с чего всё началось?

— Я тогда окончила колледж. Казалось, свободно можно дышать. Времени свободного было много. Парень моей подруги часто ездил в Бишкек, и мы напросились с ним. Он давно ей обещал, а она решила взять и меня. Так мы оказались здесь. Нас встретил Бекжан. Они решали дела, у него здесь своя автомастерская. Он мне дико крутым казался. У нас разница в возрасте в 7 лет. Красивый, сильный и авторитетный. В их компании были девушки, но я заметила, что он присматривается ко мне. Помню, я даже начала впервые курить и пить энергетики, чтобы казаться старше и не выделяться из тусовки, в которой Бекжан был бесспорным лидером.В начале знакомства мы часто ходили в кино, потом с той же компанией отправились в горы. Мне показалось, что я узнала человека — и то, что я узнала, мне понравилось. Мы стали встречаться, а спустя пару месяцев — жить вместе. В начале отношений всё было классно — бабочки в животе. Мы проводили много времени вместе. Он уделял мне очень много внимания. Когда пришло время уезжать, мне было не по себе, я чувствовала, что привязалась к Бекжану. Он стал уговаривать остаться.

— Как отреагировали твои родители?

— Папы у меня не было. Я его не знаю и никогда не видела, а с мамой у меня были натянутые отношения. Я всегда чувствовала, что не нужна ей. Жила я у тёти, маминой сестры. Моя тётя стала мне почти как мама, ведь у неё своих детей не было. Она, конечно же, расстроилась, когда узнала, что я остаюсь в Бишкеке. Я не смогла ей сказать при встрече, написала в сообщении, а позже позвонила. Бекжан уверял, что позаботится о нас.  Смущать стало то, что он постоянно утверждал, что я не приспособлена к жизни, ни с чем без него не справлюсь, а я ему верила. Он стал критиковать, как я одеваюсь, стал диктовать, что мне носить. Когда мы ходили куда-то, он относился ко мне как к ребёнку: если я жаловалась, что хочу есть, он упрекал меня, что я должна была сделать это дома, и вообще, раз он может потерпеть, значит, и я могу. Позже я узнала, что беременна. Это было неожиданно, и я была в шоке. Знаю, глупо, но не хотелось верить, что это может произойти так быстро. Я стала набирать вес и не знала, как признаться ему.

— Это был желанный ребёнок?

— И да, и нет. Честно, я тогда ходила как в тумане. Не представляла себя в роли мамы. Был тяжёлый разговор с Бекжаном. Он сказал, что сейчас не время, что много проблем, что дела встали, ведь он всё из-за меня забросил. Он стал очень скрытным и постоянно мной манипулировал. Срывался на мне, орал, а потом каким-то магическим образом убеждал меня, что это я провоцирую его. Я даже стала в это верить, винить себя.  Я искала причину, почему он поменялся, прежде всего в себе. Я боялась его и одновременно, когда он всё чаще и чаще задерживался где-то, скучала по нему. Когда звонила тётя, я всегда отвечала, что у нас всё хорошо.  

— Почему?

— Не знаю. Может, себя глубоко внутри пыталась обмануть. Мне здесь психолог пыталась разъяснить о ситуации зависимости от мужчины. Я поняла, что переезд и роды усилили мою беспомощность, сделали меня еще более незащищенной, пассивной, не способной что-то предпринять сразу. Отношения с Бекжаном не были бесконечным адом, случались и светлые промежутки с признаниями в любви, ношением на руках и прочими проявлениями безумных чувств. Это заставляло меня верить в то, что все изменится и наладится, мне казалось, что это и есть настоящая любовь. Сейчас я понимаю, что любовью это ни в коем случае не является.

— Как ты решила уйти?

— До родов я была сама не своя. Бекжан возвращался поздно. Был пьян. Меня трясло, но поговорить не могла, боялась узнать всю правду. Так прожили почти до самого рождения Амины. Меня увезли на скорой, а потом врач сказала, что надо кесарить. Я испугалась и стала звонить Бекжану, он сбрасывал, тогда я написала ему и своей подруге. Когда он уже приехал забирать нас с дочкой, мне было очень больно и обидно. Да, он извинялся, только ненадолго. Не помню, когда всё стала осознавать до конца, что я ошиблась и семьи никакой нет. Бекжан сам во всём признался, что он уже давно изменяет мне. И что он всегда будет гулять, а мне нужно сидеть и молчать в тряпочку. Тогда он ударил меня очень сильно в лицо, я упала на пол. Он схватил за волосы и два или три раза пнул ногой в живот. Он бил меня и кричал одни и те же слова: » Конченая мразь, попробуй хоть раз рот свой открыть и пикнуть».  Мне было очень больно, но больнее всего морально. Всё время спрашивала себя, куда я пойду с ребёнком, ведь у меня нет ни жилья, ни образования, ни работы. Жила, можно сказать, тише воды, ниже травы, находясь в состоянии страха, боясь лишнего слова сказать. Почти привыкла, что Бекжан ко всему придирается, всем недоволен. Я научилась молчать и многое проглатывать. Ради Амины я смягчала все острые углы, но чем больше я старалась, тем больше он находил поводов для своих недовольств. После очередной ссоры, Бекжан ударил меня по лицу, помню, у меня пошла кровь из носа. Амина плакала в соседней комнате, а у меня был ступор, будто к полу меня привинтили.  Бекжан побежал за перекисью, он с ужасом смотрел на меня и разбитый нос, поил меня валерьянкой, вымаливал прощение. Я не знала, что мне делать. Рассказать кому-то об инциденте казалось невозможным. Меня бьёт муж, я его раздражаю, я неправильно себя веду.

Когда я гуляла с Аминой, ко мне во дворе подошла соседка. Сказала, что хочет помочь.  Мне было невыносимо стыдно, я ведь думала, что никто не знает, а тут такое. Оказывается, они слышали крики из квартиры и даже говорили об этом старшей по подъезду. Она долго говорила со мной, помню, убеждала обратиться в кризисный центр, дала адрес и деньги.

Я не сразу и далеко не в тот же день позвонила в шелтер. Был страх, что я лишу таким образом Амину отца. Что Бекжан всё же изменится, видя, как предана я. Всё решилось, когда мне позвонила незнакомая девушка и сказала, что у неё с Бекжаном будет ребёнок. Злости у меня не было, только ощущение, что по мне танком проехались. Вечером, я сказала, Бекжану, что всё знаю и что так больше не могу. На что снова была избита. Он предусмотрительно забрал мой мобильный. Не пошёл никуда на следующий день, остался дома. Он всё время что-то говорил, я не могла понять, что он хочет от меня. Какое-то полное отупение. Амина всё время плакала, даже, когда я её брала на руки. Бекжан злился, подбегал к нам. Помню его красные глаза и пустой взгляд.

Очень горько осознавать, что наши отношения держались на стыде, вине и на тотальном моем одиночестве. Я до конца не верила, что смогла выйти из нашей с Бекжаном связи. Мне снятся кошмары. Всё, чего я хочу, это вылечить себя, чтобы у Амины была сильная мама…

Когда Шолпан согласилась встретиться и рассказать свою историю, я пыталась понять, как абьюзивные отношения имеют место быть в, с виду приличной семье.  Ведь абьюз – это насилие не только физическое (побои, синяки, ссадины), но эмоциональное, и даже финансовое. Любая форма давления сказывается на психике, и не все могут выйти из отношений без потерь. Порой абьюз длится годами.

К сожалению, Шолпан не одна такая. В психологии достаточно исследований о поведение жертвы, которое провоцирует домашнего тирана. Данное поведение называется виктимным (от англ. victim — жертва). Оно проявляется, когда вы:

— испуганы вспыльчивостью своего партнера;

— боитесь сказать «нет», часто уступаете, так как опасаетесь его гнева или не смеете оскорбить его чувства;

— оправдываете или извиняете плохое обращение с вами перед собой и другими;

— когда вы принимаете решения, касающиеся вашей жизни, в зависимости от желания или реакции вашего партнера;

— когда вас отчитывают как ребенка или вы молчите, когда оскорбляют вашу мать.

Зачастую терпеливость жен и безнаказанность садиста провоцирует его на новое насилие. Тут важно помнить, что с каждым человеком поступают так, как он это позволяет.

Слушала и записала: Джамиля Дандыбаева

Иллюстрация: Дениз Аберлин