Удивляюсь тому, как мы до сих пор — прошло уже больше 30 лет — не можем реформировать парламент и политические партии. Некоторые страны, как КНР, Сингапур, Южная Корея, Малайзия, Чили, Тайвань за это время превратились в современные развитые общества с сильной демократией, мощной экономикой и высоким уровнем жизни. Чего у нас не так? Руки и ноги не оттуда растут? Или головы нет?

Когда я попал в Жогорку Кенеш депутатом и увидел, как небрежно и непонятно принимаются законы, мне просто стало плохо. Это было совсем не то, что требует теория парламентаризма. Но мои попытки привести в соответствие теорию и практику встретило ожесточенное сопротивление. Никто не хотел менять привычный уклад жизни, который был далек от парламентской деятельности. Дело оказывается не только в консерватизме и отсутствии хороших знаний о демократии, рыночной экономике и их механизмах. Но и в чудовищном нежелании меняться. После десятилетнего существования Жогорку Кенеш не знал, как надо правильно ратифицировать международные договоры, принимать законы в 1, 2 и 3 чтении, контролировать правительство и другие властные институты. Способом контроля был обычный ор с парламентской трибуны, хамство, ругань, скандалы, наезды на подотчетных и докладчиков. Министры неделями сидели в ожидании своих вопросов, чтобы доложить законопроект и так далее. Даже название Жогорку Кенеша было неправильным. Парламент — это собрание народа, а не совет. А при Совете, о чудо, было два собрания — законодательное и народных представителей, а не наоборот.

В IV созыве с помощью парламентского проекта ЕС-ПРООН и группы экспертов- энтузиастов и депутатов удалось серьезно подтянуть уровень законодательной и контрольной работы, парламентских процедур и механизмов. Жогорку Кенеш заработал, как современный парламент. И перестал смешить иностранных доноров и экспертов. Казалось, еще один созыв и реформа парламента будет доведена до конца, и он научится управлять страной. Но две так называемые «революции» и приход в парламент новых лиц, далеких от политики, серьезно отбросили отечественный парламентаризм назад. Трудно представить, что это могло произойти с Жогорку Кенешем, где раньше было немало умных и опытных депутатов, экспертов, сотрудников.

Сейчас, к счастью, есть масса литературы о парламентаризме, чего не было раньше. Не надо метаться, ломать копья между 5 процентами и 7 процентами избирательными порогами. Что выбрать, от чего отказаться? Все давно придумали до нас. Спасибо древним грекам, римлянам, индусам, вавилонянам, византийцам, англичанам, французам, американцам и так далее. Благодаря им обобщен и развит парламентский опыт, создана теория парламентаризма. А в учебниках по парламентаризму есть не только положительный, но и негативный опыт, скажем, некоторых африканских стран. Может быть, и мы там тоже есть. Помню, как спорили с одним политиком высокого ранга, и он в качестве примера для подражания приводил опыт… Верхней Вольты. Лучше всех, конечно, идеально скопировали опыт парламентаризма японцы, сингапурцы и южные корейцы… Загляденье. Потому что у них это национальная черта — копировать только самое лучшее. Плохой опыт они сразу выкидывают на помойку.

А мы возимся, возимся с хламом и тратим время попусту. А потом удивляемся, что ничего не получается. «Крокодил не ловится, не растет кокос»… Сколько можно обсуждать одно и то же по несколько раз?

Что теперь делать с нашим парламентаризмом? С чего начнем проектировать его? Сейчас общественное мнение в целом недовольно тем, как работает Жогорку Кенеш, и предлагает разные варианты его реформирования. Предложений тьма, одно глупее другого, как будто у нас парламент появился только вчера. А ведь у него есть много разных моделей. Это не только 5 или 7 процентов, мажоритарные или преференциальные выборы. Это еще и политические партии, население, культура, мораль, менталитет, характер экономики и так далее. Демократия и парламентаризм — это продукт городской культуры. Нужно, чтобы население страны было преимущественно городским. Желательно, в четвертом поколении. Экономика должна быть индустриальной или хотя бы индустриально-аграрной. А не как у нас сейчас — аграрно-сырьевая. Такая экономика воспроизводит феодальные отношения, а не демократию.

Партии должны быть демократическими, а не как у нас — все вождистские. Причем в стране должны быть подлинные консервативные, либеральные и социал-демократические партии. Президент Руанды Поль Кагаме сейчас над этим активно работает. Впервые создает в Африке такие партии и уже добился некоторых успехов в экономическом развитии. Потому что парламент стал работать, а не отсиживаться, и предлагать разные идеи, проекты, альтернативы. Не путайте с нашим СДПК и российским ЛДПР. Проблема нашего парламентаризма — это и малочисленность личностей. Нет хороших знаний, личностей, сильных характеров, железных принципов, высокой морали – значит, не будет парламентаризма. Хоть убейся.

Теперь какая модель нужна нам?

1. Парламент как представительный орган, где должны быть представлены разные интересы и группы населения. Таким был советский Верховный Совет – парламент рабочих и крестьян, мужчин и женщин, стариков и молодежи и тому подобных, которые утверждали партийные директивы в виде законов. Здесь мозгов особо не надо.

2. Парламент как законодательный орган, это другое. Здесь преимущественно должны быть квалифицированные юристы (в частности, адвокаты) и экономисты, так как большинство законов посвящены экономике. Здесь нужны мозги и опыт.

3. Парламент как клуб джентльменов, то есть собрание ведущих политиков страны, которые ведут народ в будущее. Здесь другие критерии отбора, здесь каждый депутат — это потенциальный премьер-министр. Здесь нужны лидерские качества, мозги и опыт.

4. Парламент как орган общенациональных интересов. Это когда из парламента хотят сделать орган власти, который имеет признаки всех вышеотмеченных моделей – то есть это одновременно представительный, законодательный орган и собрание ведущих политиков. Значит нужно всего понемногу.

5. Есть и другие модели – автономный парламент, как в Англии, или подчиненный парламент, который мы имеем сейчас. Последние характерны для развивающихся стран, где слабы демократические институты и нет условий для превращения парламента в высший орган власти, как в парламентских демократиях.

Не знаю, какие предпочтения интересуют наших граждан, среди которых широкий разброс. Есть такие, которые против парламента, требуют упразднить его вообще. Можно, конечно, так было при феодализме. А некоторые за курултай, который тоже является парламентом, но эпохи начала человечества, древности и средневековья. В Туркмении, например, есть такой парламент, который называется Халк маслахаты, состоящий из 2, 3 тысяч депутатов. Он полностью управляется президентом, поскольку финансирует и обеспечивает его деятельность. В Туркмении вообще три парламента, кроме названного, есть еще Совет старейшин – собрание племен и Меджлис, состоящий из 50 депутатов.

Чтобы поставить обсуждение будущей модели парламентаризма на серьезную основу, скажу следующее. При выборе модели парламента, да и вообще при любом проектировании, необходимо поставить цель, которую мы хотим достичь. В нашем случае, думаю, всех удовлетворит следующая модель – Жогорку Кенеш должен быть высокопрофессиональным и эффективным органом, который обеспечил бы процветание страны и повышение материального благосостояния населения. А это значит, что в нем все из вышесказанного должно быть помаленьку.

Написал этот исторический очерк потому, как наблюдаю, что мы стали мелочными и суетливыми, хотим все и сразу, без труда и приложения усилий, не настраиваемся на длительную и кропотливую работу, в том числе и над собой, поэтому ничего дельного и толкового не получается и не можем понять, почему не получается. «Давай, давай» не работает. В таком режиме живем все — и власть, и гражданское общество. Поэтому надо изменить отношение к делу, стать серьезнее, собраннее и целеустремленнее. Об этом данный урок.

Редакция ответственности за публикацию не несет и мнение автора может не разделять.

Фото: Sputnik Кыргызстан