Грозит ли нам бескультурная жизнь?

Пять дней назад, 6 июля, не стало заслуженного деятеля культуры Киргизской ССР, академика Национальной академии киноискусства Кыргызстана, обладателя одного из высших орденов Советского Союза — Трудового Красного Знамени Марклена Баялинова. С 1958 года он занимал ответственные посты в Министерстве культуры, с 1985-го по 1989-й возглавлял ведомство. Он был председателем Государственного комитета Киргизской ССР по кинематографии, директором Кыргызского театра оперы и балета. Марклен Баялинов родился в 1933 году в семье народного писателя Касымалы Баялинова.

Все эти дни кыргызстанцы делятся друг с другом воспоминаниями о видном деятеле страны. Среди них журналист Елена Баялинова, которая извлекла из своих архивов интервью, взятое пять лет назад у Марклена Баялинова. Редакция Elgezit.kg считает, что содержание беседы не устарело и актуально по-прежнему. Приводим текст интервью полностью.

«Я не хочу так больше жить, — заявил в первую минуту нашей встречи мой собеседник. — Каждый новый день для меня новое горе. Я ничего не вижу и не слышу, не могу читать и писать, встречаться с друзьями. Меня больше ничего не интересует, к тому же не отпускает боль». С первыми моими вопросами аксакал все же пришел в себя, и я намеренно стала отвлекать его от личных переживаний и перевела разговор в русло воспоминаний, в которых он еще был полон сил и здоровья. Ведь этот человек почти полвека являлся одним из руководителей системы национальной культуры и про эту капризную даму, наверняка, знает все.

Баялинов Марклен Касымалиевич — заслуженный деятель культуры Киргизской ССР, академик Национальной академии киноискусства Кыргызстана, обладатель одного из высших орденов Советского Союза, ордена Трудового Красного Знамени, с 1958 года занимал разные ответственные посты в министерстве культуры, был председателем Государственном комитета Киргизской ССР по кинематографии, директором Кыргызского театра оперы и балета. Мои вопросы к нему о том, как было, и что происходит с нашей культурой сегодня, и не грозит ли нам бескультурная жизнь?

— О, это страшная опасность остаться и жить без культуры. Примерно год назад, когда у меня еще не было утрачено зрение, остановившись у мемориальной доски Темиркулу Уметалиеву, я встретил молодых людей, у которых спросил: «А знают ли они этого акына?». Те только отрицательно покачали головой. Как оказалось, ничего не слышали и не знают они и о народном поэте Аалы Токомбаеве, и о творчестве моего отца, народного писателя Киргизии Касымалы Баялинова, не читали «Ажар». Да, что там молодежь! Десять лет назад в постановлении правительства о праздновании 100-летнего юбилея моего отца было написано «100 лет народному акыну Касымалы Баялинову». Мои переживания в Белом доме, похоже, так и не поняли, потому что следом министр культуры подписал бумагу на имя губернатора Иссык-Кульской области, в которой просил его выделить место под строительство памятника «Ашар» вместо «Ажар».

— Ну, не всегда же было так плохо. В какие годы наша культура все-таки была на подъеме?

— Это был период с 50-х по 70-е годы. Тогда было много кыргызских писателей, драматургов, композиторов, известных и любимых артистов. Издавались книги и полные собрания сочинений на кыргызском языке, выходили газеты и журналы. Наш оперный театр давал спектакли каждый день, а не два раза в неделю, как теперь. Выпускал ежегодно по четыре новых постановки. Тогда у нас работало двенадцать народных артистов СССР. Даже самодеятельность поддерживалась. Государство на эти цели выделяло огромные средства. Помню, как Первый секретарь ЦК Компартии Киргизии Турдакун Усубалиев был готов даже площадь перед театром расширить для большего числа зрителей и сделать ее единой театральной – одновременно для театра оперы и балета и Русского драматического театра, а машины под землей пустить. Он мог одним решением выделить сразу пятнадцать квартир работникам театра. А еще мы мечтали построить дополнительное здание для театра оперы и балета со второй сценой. Но, увы, не успели. А, когда я работал в Госкино, помимо художественных, снимались полнометражные хроникально-документальные фильмы, рассказывающие о важных событиях в стране. В те времена регулярно выходил киножурнал «Советская Киргизия» и был создан первый кыргызский мультфильм.

— А как выглядела наша культура на фоне других советских республик?

— В те годы оценку нашей деятельности, как правило, давали в Москве. Однажды на один из наших спектаклей на сцене Большого театра оперы и балета забрел член Политбюро ЦК КПСС Егор Лигачев. Потом он вызвал меня и долго расхваливал мастерство трупы. Не мудрено, ведь с ней работали лучшие мастера советского балета из Москвы и Ленинграда. А, когда узнал, что это было выступление второго состава, так и вовсе был удивлен. Обещал отправить на наши спектакли других членов Политбюро и просил пожать руку и передать привет руководителю страны.

Помню, как на одном из банкетов в честь декады кыргызского искусства в Москве министр культуры СССР Екатерина Фурцева произнесла оригинальный тост. «Вы утверждаете, что вы знамениты своим животноводством и у вас 20 миллионов овец? – обратилась она к участникам мероприятия. — А знаете ли вы, что у Австралии и Новой Зеландии есть 150-200 миллионов овец? У вас есть хлопок? А в Узбекистане и Египте его в разы больше. Вы хвалитесь своими горами? Посмотрите на Гималаи. Такие же красивые горы есть в Таджикистане и Казахстане. Вы прославляете озеро Иссык-Куль? Но подобной красотой отличаются озера в Швейцарии и Африке. Чего нет у других, но есть у вас, так это кыргызского музыкального искусства. И я поднимаю тост за кыргызскую культуру и прошу беречь ее, как зеницу ока. – Сделала свой наказ министр».

Был еще один случай, который сильно растрогал Екатерину Алексеевну. Это, когда на всесоюзном совещании по развитию советской драматургии она узнала о результатах конкурса драматургов, организованном в Киргизии, где первое и третье места и поощрительный приз выиграл драматург, находящийся в заключении. Министр культуры СССР тогда в шутку предложила, что позвонит министру внутренних дел Щелокову и генеральному прокурору СССР и попросит их о том, чтобы в одной из тюрем страны приготовили десять мест для отобранных пофамильно драматургов. Пусть им создадут условия, и пусть они напишут хорошие пьесы. Зал грохотал, все смеялись и аплодировали.

— Получается, что вообще не было никаких проблем в культурной отрасли?

— Разные были ситуации. Но, если партия говорила «надо», следовало всегда отвечать «есть». Иногда доходила до абсурда. На имя первого секретаря ЦК Компартии Абсамата Масалиева и председателя КГБ Киргизской ССР однажды поступило письмо, где говорилось, что нужно принять срочные меры в отношении министра культуры Баялинова и директора театра русской драмы Владислава Пази, которые допустили выход в свет спектакля «Смотрите, кто пришел?» Пришлось доказывать и объяснять, что этот спектакль является одним из лучших произведений советской драматургии, и он прокатывается в театрах Москвы, Ленинграда, Киева. На него имеются положительные отклики в центральных газетах «Правда» и «Советская культура». Среди работников культуры гуляла шутка «У вас все будет на мази, поскольку режиссер Пази».

А вот другой курьезный случай, когда было заявлено и проданы все билеты на концерты ансамбля народного танца Игоря Моисеева, но планы коллектива резко поменялись, и он намеревался вместо Киргизии отправиться на гастроли в Европу. Меня срочно откомандировали в Ташкент, где гастролировал ансамбль, и поручили любой ценой привезти Моисеева во Фрунзе. Мы играли с Моисеевым в шахматы, и он проиграл мне все партии. Тогда-то, чтобы взять реванш, Игорь Александрович и принял решение заехать в Киргизию и обязательно отыграться. Были вдвое сокращены выступления трупы в Алма-Ате. Таким образом, наши зрители познакомились с творчеством прославленного коллектива.

Похожая неудобная ситуация случилась и на фильме «Белый пароход», музыку к которой должен был написать Дмитрий Шостакович, но в последний момент предложил вместо себя своего ученика, никому тогда неизвестного композитора Шнитке. Руководство республики тогда долго сопротивлялось. Мне пришлось налаживать мосты. Кто бы мог подумать, что вскоре Альфред Шнитке будет объявлен величайшим композитором двадцатого века.

Добавилось седых волос на моей голове и после приезда в нашу страну классика европейского авторского кино Микеланджело Антониони, который после просмотра наших фильмов загорелся желанием снять свой очередной фильм на Иссык-Куле. Но его туда под разными предлогами не пустили КГБшники, убеждая иностранца, что дорога плохая и погода нелетная, когда тот хотел нанять за большие деньги вертолет.

Как мне объяснили тогда, запрет на въезд Антониони на Иссык-Куль можно было снять только решением Политбюро ЦК КПСС. За это дело не взялся даже сам Чингиз Айтматов. Советские партократы очень боялись, что, если планы итальянца сбудутся, то вместе со съемочной группой на Иссык-Куль проникнут шпионы и враги, которые будут вынюхивать всю правду о развернутом на озере торпедном производстве.

— Проработав столько лет среди творческих людей, вам самому не доводилось что-нибудь писать или сочинять?

Я увлекался написанием либретто и стихотворений, многие годы собирал кыргызские пословицы и поговорки, издал специальный сборник.

Одними из последних, написанных мною строк, стали следующие строки, отражающие мое нынешнее положение и состояние:

Бегут года и незаметно вдруг
Ко мне домой уж пробралася старость:
«Чуть-чуть подвинься, милый друг,
Я посижу с тобою малость!»
С тех пор сидит со мною старость,
Мне с ней неуютно, тесно.
Так сколько ж нам сидеть осталось?
Об этом Богу лишь известно.

— Спасибо, Марклен Касымалиевич, что согласились побеседовать со мной. Я желаю вам сил и смирения, чтобы справляться с болезнью и душевными переживаниями».

Фото из личного архива Елены Баялиновой.

Добавить комментарий