Грошевая цена озарения

Политика 22 Дек 2018 12:12
0 отзывов

Выступление обвиняемого в коррупции экс-премьер-министра Сапара Исакова на заседании Бишкекского городского суда, где, как выяснилось, рассматривался в очередной раз вопрос об изменении ему меры пресечения, был распространен в СМИ при содействии СДПК.

Заявление имело претензию на громкость: Исаков впервые прямо обвинил лично президента Жээнбекова в организации политического преследования, через суды и ГКНБ, в отношение лично его, Исакова. Так получилось ли оно громким, и что нового мы узнали?  Поскольку заседание было закрытым, и свидетелей выступления, подтвердивших или опровергнувших информацию, нет, сошлемся на текст, представленный партией.

Он имеет следующее содержание: «Невольно вспоминается мне фильм «День сурка». Вот меня приводят сюда и выносят одно и то же решение, одни и те же люди. Ладно, это все понятно. Я остановлюсь на очень важных вещах. Во-первых, я всегда во всех средствах массовой информации заявлял о том, что я никуда с территории Кыргызстана скрываться не собираюсь. По первому требованию следственных органов я сдал дипломатический, служебный, общегражданский, ID-карту – все виды паспортов сдал в ГКНБ сразу же. Приходил на допросы на 15 минут раньше, ждал, чтобы не было никаких оснований изменить меру пресечения. Мера пресечения изначально была выбрана – подписка о невыезде. Я всегда здесь, в присутствии граждан в обтекаемой форме говорил. Но сейчас я обращаюсь к Вам, уважаемый суд, поскольку никого особо здесь нет – Вы это сделали специально, чтобы я сбежал с территории Кыргызстана, чтобы было легче проводить расследование. Но я никогда этого не сделаю, потому что я верой и правдой работал для своей страны, защищал ее национальные интересы. И всегда это буду делать. А те люди, которые специально разыгрывают эту политическую карту, ни к чему хорошему не приведут. Поверьте. Я хочу сказать, что за всеми этими процессами, Вы хорошо это знаете, уважаемый суд, стоит Аппарат Президента и контролирует каждое дыхание Ваше, каждое слово, которое Вы здесь говорите. Поэтому я скажу, здесь сидят представители органов, за этим стоит Сооронбай Жээнбеков, который лично контролирует этот процесс, мой процесс. И я еще раз хочу передать, пожалуйста, передайте ему, что он и сами прекрасно знает, что я честно работал для своей страны. Он знает меня 30 лет, он знал моего отца хорошо. И никогда я не давал повода для того, чтобы в мой адрес звучали какие-то обвинения, связанные с коррупцией. Люди, которые работали со мной неважно где: и в Министерстве иностранных дел, и в Аппарате президента, и в Правительстве знают, что я всегда относился принципиально ко всем вещам, к любой вещи, которая стояла передо мной. Я верю в то, что в любом случае есть Всевышний, что в любом случае справедливость восторжествует.

К большому сожалению, когда я был руководителем Аппарата президента, и премьер-министром, я, оказывается, не видел всего того, что происходит в стенах ГКНБ, что творится в судах. Сидя в ГКНБ, я вижу, что на самом деле есть очень много проблем у нас. И вот я сегодня являюсь одним из ярких представителей политического преследования».

Конечно, выступление было эмоциональным, и оно явно адресовалось не только к судьям, но и к широкой общественности. Исаков в начале говорит, что в присутствии граждан он всегда говорил обтекаемо, а в данном случае, мол, на заседании «никого особо нет». Лирические отступления, безусловно, не запрещены.

Содержатся ли в словах С.Исакова весомые аргументы в пользу того, чтобы его отпустили домой? Вряд ли. Скорее всего, выступление прозвучало как некое то ли откровение, то ли прозрение относительно настоящей точки принятия решений по мере его пресечения. Он указал на Администрацию президента.

Естественно, что в ГКНБ немедленно отреагировали. Они сообщили, что «С.Исаков в целях сокрытия своих преступных деяний, под видом политического узника, целенаправленно пытается ввести общественность в заблуждение и перевести уголовные дела в политическую плоскость».

Пресс-служба ГКНБ следом продолжила: — «В ходе следствия никакого давления на С.Исакова не оказывается, а его адвокаты участвуют в каждом процессе. По итогам следствия, материалы будут направлены в Генеральную прокуратуру для дальнейшей передачи в суд».

Если Исаков и не рассуждал на тему меры пресечения, то в чем был смысл заявления, и что не менее важно, распространения текста через СДПК?

Главный смысл, как нам кажется, заключается в том, что «Рубикон перейден», и стороны пошли ва-банк. Мало, кто сомневался в политической составляющей в этом деле (что никак не означает наличие или отсутствие коррупционной составляющей). Но до этого момента было видно, что стороны надеялись на час «х», на момент, когда появится случай договориться. После последнего раунда обмена «любезностями» между бывшими друзьями, стало понятно, что надежд уже на какую-то форму перемирия нет. Заявление Исакова можно рассматривать как эпизод в противостоянии Атамбаева и Жээнбекова, оформляющий дальнейшую эскалацию.

В стиле всех кыргызских политиков, Исаков не жалел эпитетов в отношении себя. Он работал «исключительно во благо народа», «принципиально» и без коррупции. Отражая политическую суть заявления, слова С.Исакова, пожалуй, вызвали бы чуть больший резонанс, если бы не мешали этому несколько тезисов его же выступления.

Во-первых, он говорит абсолютно о себе. Он не отождествляет себя с остальными обвиняемыми по делу о реконструкции ТЭЦ. Он говорит, что честен, он говорит «мое дело», «мой процесс». Говорит ли это о том, что в принципе он допускает наличие злоупотреблений в деле о ТЭЦ со стороны других лиц, тоже находящихся в СИЗО. Или же он считает, что поскольку он «является одним из ярких представителей политического преследования», судьбы и тем более дела других крутятся только вокруг вопроса о нем.

Во-вторых, объявляя дело политическим гонением, Исаков никаким образом не комментирует, что именно делает его дело политическим. Жээнбеков и Атамбаев в этом смысле были более откровенны, и признались, в ходе обмена мнением друг о друге, что между ними борьба никакая не политическая. В центре конфликта бывший зампредседателя таможенной службы, и это говорит о многом, если не обо всем. Если эту борьбу назвать политической, и суд над Исаковым политическим, то дело Текебаева уже тянет на межцивилизационный характер.

В целом допускаем, что сердобольная и аполитичная часть общества была склонна уже пожалеть Исакова за то, что он искренне говорил о нежелании покидать страну, о своей честности, принципиальности.  Но все это улетучилось после его признаний о его неосведомленности о том, что творилось в стенах ГКНБ и судах в бытность работы руководителем президентского аппарата и премьер-министром.

Оказалось, что второй в свое время человек в государстве после А.Атамабева – и де-факто и де-юре, оказывается, не знал о ситуации в судах и ГКНБ. Очень жаль, но поверить в это невозможно.

По идее, больше всех его слова должны были бы задеть Алмаза Шаршеновича – получается, и он не знал всего, если уж не знал, но теперь только узнал Сапар Исаков. Не говоря уже о других, кто имел отношение к ГКНБ и судам.

О проблемах судов и репрессивной системы в стране было известно кому не лень, об этом писали газеты, об этом рассказывали очевидцы, гневные и полные отчаяния заявления о продажности судей и предопределённости их решений делали десятки осужденных по политическим мотивам людей. Исаков теперь назвал и себя «одним из ярких представителей политического преследования».

Вряд ли он может теперь убедить всех, что просто не слышал и не видел этого? При этом он должен принять, что в стране могут не услышать и не увидеть его речь тоже. К сожалению, его выступление, и мы вынуждены это констатировать, стало лишь очередным в серии «обличающих» речей кыргызских политиков и чиновников с трибуны судебного заседания. И даже ничем не примечательным.

Хотя можно сделать и вывод – о недостатках в работе отдельных органов власти возможно узнать лишь, побывав в местах не столь отдалённых, а не сидя в кабинетах 7 этажа Белого дома.

Исакову можно искренне пожелать, как и всем, кто ищет правды в нашей стране, чтобы суды как можно быстрее стали независимыми и некоррумпированными. Но также нужно пожелать ему мужества признать, что он прекрасно знал и обязан был знать о том, как работало правосудие в стране в те годы, когда в его руках было все, чтобы хотя бы попытаться что-то изменить. Пока он не сделает последнего, грош цена его нынешнему озарению.

Elgezit.kg

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Внимание: Ваш комментарий будет опубликован после модерации администратором сайта.